Луна и Стрелок - Эмили С.Р. Пэн

Отец пожал плечами:

– Не думал, что снегопад был таким уж сильным.

Она глубоко вздохнула и выдохнула.

– Наверное, решили, что будет хуже. – Луна избегала смотреть в сторону матери, но тут их взгляды встретились. Во взгляде матери – немая мольба: пожалуйста, не рассказывай.

Луна схватила луковую лепешку и откусила добрый кусок. На вкус она напоминала пыль.

Коди И

Порой поздно вечером Коди просыпался, заслышав, как брат тихо выскальзывает из дома. Он был практически уверен, что Хантер идет в лес пострелять из лука. Коди всякий раз ужасно хотелось натянуть кроссовки и бежать следом, но страх заблудиться останавливал его.

Более того, у него имелись собственные тайны. Иногда, пока Хантера не было дома, он рыскал в поисках того, что могло хоть как-то объяснить, чего боятся родители. Вроде белого камня, который прятал в машине отец.

В тот день на парковке «Садов удачи», когда мать попросила его достать шарф, этот шарф зацепился за какую-то металлическую штуку. Внутри багажника была приделана сумочка, а из нее торчала «собачка» замка. Пока Коди распутывал шарф, молния на сумочке слегка расстегнулась, и Коди, не удержавшись, сунул туда любопытный нос.

Он увидел грань чего-то гладкого и блестящего, однако не совсем понятно, чего именно. Эта штука оставила на его пальцах мерцающую пыль. Когда ночью Коди пробрался к машине, надеясь рассмотреть ее как следует, штуки уже не было.

Теперь же Коди прополз под их с Хантером кроватью к тому месту, где он случайно проделал дырку в матрасе. Это стало идеальным тайником, куда он прятал всякие вещи. Вроде сокровищницы русалочки Ариэль.

Он просунул туда руку и начал ощупывать свои находки. Серьги, которые его мать ни разу не надела. Квадратный шелковый лоскут, обнаруженный под водительским сиденьем отцовской машины; найденный в школе маленький мячик, и, наконец, острые края своей книги.

Коди ужасно боялся открывать ее снова после того, как прочел слова о конце света. Он подумал, что она сделана из дурного колдовства, так что решил спрятать ее и постарался забыть. Но с тех пор ничего плохого не случилось. Может, это и правда всего лишь сказка.

Он посветил фонариком и позволил книге открыться.

Луна была ущербной. Там, где разбилось сердце, зияла пустота, а осколки рассыпались по ночному небу. Одни стали звездами. Другие падали, падали, пока наконец не приземлились там, где им не место. Всюду, где они оказывались, появлялись пыль и свет там, где их быть не должно.

Лунная пыль приспособилась жить сама по себе – научилась парить и принимать нужную форму.

Луна Чанг

Луна хотела рассказать Хантеру о том, что у ее матери есть любовник. Но всякий раз, когда она начинала подбирать слова, в глазах щипало, а горло сжималось, отказываясь издавать хоть один звук.

Ее тайна превратилась в горькую пилюлю, медленно тающую под языком.

Нужно ли говорить отцу? Она слабо представляла, как на такое можно отреагировать. Такое вообще прощают? Может, они разведутся? Луна сама не знала, чего хочет, разве что повернуть время вспять, чтобы этого не было в ее жизни.

До того судьбоносного вечера, когда она встретила Хантера, Луна согласовывала свои чувства и поступки с рамками, очерченными матерью. Луна делала все, что от нее ожидалось. Хорошо училась, прилежно сдавала итоговые тесты, подавала заявки в те колледжи, в какие хотели родители.

Она прилежно играла свою роль в семье. А ее мать – нет.

Луна хотела стряхнуть мать с плеч. Заорать: «Да пошла ты и все, что ты нам говорила!»

Острые, зазубренные мысли. Они впивались в нее.

* * *

Наступил китайский Новый год. Поскольку вечером Луна училась, а отец преподавал допоздна, решено было отпраздновать в выходные. Не то чтобы Луну это расстроило. По шкале праздничного настроения от одного до десяти она была на отметке «Гори оно все синим пламенем».

В субботу утром, когда она проснулась, на двери с обратной стороны висел новый красный свитер. А на столе стояла золотая коробочка. Крышка открывалась легко: возможно, мама догадалась, что если подарок будет завернут в бумагу, то Луна не станет его открывать. Но любопытство взяло верх. Внутри обнаружились ключи от машины ее матери, аккуратно лежащие на сложенной записке.

С Новым годом! Хотя твой день рождения еще не наступил, мы с папой решили, что машина твоя, при условии, если ты всегда будешь говорить нам, куда едешь и когда вернешься. Осторожнее на дорогах. Избегай трещин.

На стене родители развесили блестящие китайские иероглифы «весна» и «счастье» – вверх ногами, в знак того, что весна и счастье уже наступили.

Луна ела поздний завтрак, когда мать положила рядом с ней красный конверт-хунбао. Луна не обратила на него внимания. Ей не нужны были эти деньги. Наоборот, сильнее бесили. Она не из тех, кого можно купить. И свитер остался висеть на двери нетронутым. Однако ключи она положила в карман.[20]

Луна надела наушники и нажала кнопку «Play» своего плеера, даже не удосужившись проверить, какая в нем стояла кассета. Оказалось, сборник всякого записанного с радио. В уши заорали Depeche Mode.

Подхватив яркий неоновый шнур, она с минуту рассматривала его, а потом отбросила – была слишком зла, чтобы что-то плести. Так и уснула с Depeche Mode в наушниках и спала, пока отец не позвал ее к ужину. Ужинали рано, чтобы потом ехать в китайскую школу на традиционный праздник.

На столе – все, что обычно едят на лунный Новый год. Бамбуковые побеги и свинина ломтиками, коричневое печенье-нянгао из клейкого риса. Дамплинги, естественно, потому что они похожи на серебряные слитки богатства, юаньбао. Целая рыбина, приготовленная на пару, символизирующая пожелание «Пусть каждый год будет много рыбы». Тарелка лапши[21] – символ долголетия. На сладкое – печенья с ананасовой начинкой, булочки из таро и арахисовые конфеты.

Луна особенно любила новогодний стол. Ей нравилось, как проходил праздник. Нравилось слушать рассказы родителей о том, как отмечают праздник на Тайване, новогоднюю легенду о чудовище Ниан, звонить бабушкам, дедушкам, дядям и теткам и желать им синьнянь квайле – счастливого Нового года.

Сегодня же это было невыносимо. Ее гнев достиг пика – и теперь Луна стремительно скатывалась в глубокую депрессию. В нее не лезли даже печенья с ананасом. Отец разлил чай по второму кругу. Луна ушла в ванную, чтобы никто не видел ее слез.

Хантер И

На праздник по случаю китайского Нового года идти не хотел никто. Отец так переживал из-за работы, что стал стремительно лысеть. Коди страшно боялся столкнуться с миссис Чанг, которая превращала его жизнь в ад на уроках китайского. Мать нервничала и разводила паранойю по поводу буквально всего на свете.

Что до самого Хантера, он ужасно не хотел увидеть Луну в окружении семьи. В его представлении она была тем самым идеальным человеком, а вовсе не кем-то из семейства Чанг. Как будто ее подменили при рождении. Если он увидит ее с родителями – вдруг все рухнет?

А что, если она увидит Хантера в окружении его семьи? Что она подумает?

Вдобавок его тревожило то, что, если они встретятся взглядом, воздух станет горячим, а звуки смолкнут, и все тут же поймут, что они видятся тайком, несмотря на все правила и запреты.

Страх переполнял тихий дом. Ровно полминуты