Луна и Стрелок - Эмили С.Р. Пэн

– Ничего такого, – поспешил заверить ее он. – Не пугайся. В общем, я на каникулах ходил к ручью.

– Ага? – сказала Луна.

– Во-первых, земля снова треснула. То есть сильнее. Вроде как трещины распространяются. А потом я увидел светлячков…

Она пролила сок себе на подбородок. Хантер протянул ей салфетку.

– Так странно. Ими было покрыто целое дерево. Я сперва подумал, что кто-то включил рождественскую гирлянду.

– А помнишь, где именно? – Глаза Луны зажглись. – Сможешь показать после школы?

Точки в голове Хантера начали соединяться, и он сказал:

– Ну да. Сегодня же и пойдем.

Луна Чанг

– Осторожнее, – предупредил Хантер.

Луна посмотрела туда, где сдвинулась и разошлась земля.

– Трещина сомкнулась, – сказал Хантер. – Ночью тут все было не так.

Луна постучала носком ботинка по земле там, где недавно был край трещины. Нога встретила твердую почву.

– Уверен?

– Тут была только пустота. Я чудом не провалился.

От воспоминаний о том, как он лежал в тот день, когда сработала пожарная сигнализация, у Луны кровь застыла в жилах.

– Странно, – быстро сказала она, чтобы он не заметил ее испуга.

– Трещина проходила прямо здесь. – Хантер встал между двух стволов. – И вот про это дерево я тебе говорил… кажется. Днем все выглядит совсем по-другому.

Луна провела пальцами по стволу дерева, на которое он указал. Никаких следов светляков, насколько она могла видеть.

– Куда ты шел? Помнишь, в каком направлении?

Хантер указал:

– Вон туда. Смотри под ноги, могут быть еще трещины.

Она пошла за Хантером следом вдоль берега Молниевого ручья. Он нес свои воды спокойно и тихо – не было в нем ничего от бурных волн, в которых едва не утонула девочка в тот день, когда Луна узнала о новой, искрящейся грани личности Хантера. Воспоминание вспыхнуло в мозгу: неукротимый поток, которому неоткуда было взяться именно здесь. Руки Хантера, направляющие стрелу, его взгляд, полный суровой решимости.

– Ты это видела? – спросил Хантер.

Луна моргнула:

– Видела что?

– Взгляни на свои ноги. И на то, что делает вода.

С каждым ее шагом вода набегала и отползала вновь, точно это был не ручей, а целый океан, и не земляной берег, а песчаный пляж. Крошечная волна скользнула к ее лодыжке – и отхлынула, стоило девочке поднять ногу.

Луна присела на корточки и коснулась пальцем воды. К ней рванулись мелкие рыбешки, словно притянутые невидимой силой. Она отдернула руку – и рыбки замерли в ожидании у поверхности воды.

– Сделай так еще раз, – с благоговением произнес Хантер.

Луна опустила ладонь в воду наполовину. Из глубины показались очертания более крупных существ. Луне не было больно, но ей померещилось, что она ощутила покалывание.

– Как те рыбки в аквариуме, когда мы познакомились, – заметил Хантер. – Помнишь?

Как будто она могла забыть. Ей стало не так страшно, и она сунула руку в ручей почти до локтя. Вода была ледяная; странно, что существа не впали в спячку в это время года. Луна опустила руку еще глубже, и они окружили ее, точно почитатели, готовые пасть ниц.

Тут-то она и почувствовала, как что-то тянет ее вниз.

Луна вскрикнула и рывком освободила руку:

– Там что-то есть!

– Что? Ты цела?

Луна снова, но уже медленнее погрузила руку в ручей, пока не ощутила: ее засасывает. Вода тянула ее с настойчивостью водоворота. Но не вглубь, а в сторону, по направлению течения.

– Оно как будто зовет меня куда-то, – сказала Луна. – Иди за мной. Надо посмотреть куда.

Они побрели вдоль берега, время от времени останавливаясь, чтобы Луна могла проверить, туда ли они идут. Рыбы, головастики, гекконы и прочие существа, которых она не ожидала увидеть в это время года, следовали за ней, будто завороженные.

Она поняла, когда обнаружила источник, – с ним пришло ощущение опасности. Тут же, испугавшись, Луна вынула руку полностью.

– Ого, – воскликнул Хантер. Он с открытым ртом показывал куда-то на верхушки деревьев. – Это что же, персики?

Он был прав – Луна ощутила запах. Над ней нависали деревья высотой по меньшей мере с ее дом. Лишенные листьев ветви были увешаны круглыми, розовевшими на фоне неба плодами. Даже не верилось, что сейчас середина зимы. Интересно, каковы они на вкус, подумала она.

– Глянь-ка. – Хантер указал на куст, на котором распускались похожие на остроконечные звездочки белые цветы. – Я знаю, что это. Ими лечат астму в китайской медицине. Но я думал, что они ночью цветут.

У Луны закружилась голова. Как это возможно? Цветы, персики, неведомая сила в ручье…

Хантер присел рядом с ней и стал смотреть в воду.

– А ты как думаешь, что это?

– Не знаю. – Она опустилась на колени, чтобы лучше разглядеть то, что скрывали отражения деревьев.

Полуденное солнце повисло низко-низко. Точно прочитав ее мысли, лучи его пробились сквозь прореху в ветвях, и вода стала прозрачной, как стекло.

Вот они, водные жители, – одних она могла назвать, других видела в первый раз. Вот оно, дно ручья, камни и мусор. А по дну бежит трещина. Глубокий темный разлом там, где разверзлась земля. Она широко раскрыла пасть, она звала Луну. И та почти расслышала в журчании воды свое имя. С каждым вдохом она чуяла тлетворный запах: металлический, резкий, гнилостный и слащаво-приторный.

Не то чтобы незнакомый. Уже пару месяцев она улавливала его то там, то сям. Но лишь здесь, у воды, он оказался достаточно сильным, чтобы Луна забила тревогу.

– Она связана с другими трещинами! – Луна поняла, что только что осознала: вот к чему этот запах. – Что-то с ними не так.

– Да уж, согласен. – Хантер поежился. – Такое ощущение, ну, не знаю. Жуткое.

Подул ветер, и вонь развеялась. Луна больше не видела разлома на дне. И свет стал другим – вспышки, колыхавшиеся в ряби. Отражения. Она подняла глаза и прошептала:

– Светлячки!

Как она их прежде не замечала? Между персиками роились целые полчища. Но почти никто не светил: им было некогда. Они были заняты… плетением.

– Они вьют гнезда, – поразился Хантер. – Так бывает?

Светляки сгрудились вокруг шаров, прозрачных, поблескивающих, сотканных будто из паутины. Каждый шар был размером с надувной пляжный мяч и висел на высоких ветках, болтаясь на нескольких жалких нитях. Порыв ветра раскачал шары, но нити оказались на удивление крепкими.

Когда на верхушки деревьев попал отблеск солнечных лучей, Луна заметила, что ветви тоже светятся, покрытые серебряно-золотой пылью. Это было странно. И волшебно.

Сюэцин Чанг

отец Луны

Сюэцин осторожно подул на горячий шоколад и посмотрел, как сползает к краю пена. Первый глоток прожег изнутри. Сюэцин откашлялся.

– Ну как? – спросил Родни Вонг.

– Волшебно, – Сюэцин ощутил покалывание на языке. – Как ваш кофе?

Вонг пожал плечами:

– Сносно. – Здесь, в дальнем углу кафе, приглушенный оранжевый свет отбрасывал суровые тени на его лицо.

Сюэцин выпрямился, чтобы вернуть себе хоть немного уверенности:

– Ценю, что вы приехали сюда лично. Не слишком холодно тут у нас?

Вонг промолчал, только сделал еще один глоток из чашки.

Стало очевидно: смысла обмениваться любезностями нет.

– Сегодня я его не принес, – сказал Сюэцин. – Я полагал, мы сперва обсудим.

– А есть что обсуждать?

Сюэцин внимательно посмотрел на Вонга. Они много лет взаимовыгодно сотрудничали. Вонг одалживал ему артефакты, полученные по своим каналам, какими бы они ни были. Законными путями эти вещи попали к Вонгу или нет, Сюэцина не касалось. Он попросту исследовал находки и писал о них – с осторожностью, разумеется, чтобы никто не заинтересовался, как это ему удалось сделать столь новые выводы из древней истории. Стоило