Луна и Стрелок - Эмили С.Р. Пэн

Тут Хантер понял: вражда между его родителями и семьей Луны – еще и из-за политики. И его родители – вот уж кто быстрее всех осуждает остальных за малейшие недостатки! – считают, что Чанги – подлецы и что тайваньцы не имеют права на собственную культурную идентичность…

Он почувствовал себя виноватым в том, что наговорил Луне.

Хантер допоздна просидел в джинсах, дожидаясь, когда родители улягутся спать и в доме станет тихо. Он слышал, как мать шуршит бумагой, печатая на машинке: она часто допоздна помогала отцу с его писаниной.

Наконец стрекот клавиш затих. Хантер услышал, как мать щелкнула выключателем и забралась в постель. Он встал и натянул пальто.

– Ты на улицу? – прошептал Коди, потирая глаза.

– Тссс. В ванную. Спи.

Хантер отправился на свою поляну в лесу. Луну укрывали облака. Но это было неважно – ему не нужно было смотреть, чтобы целиться. Мышцы просили ослабить напряжение. Эти звуки утешали его. Когда он задерживал дыхание и ждал паузы между ударами сердца – тогда и наступала необходимая ему ясность.

Не надо было убегать из дома Луны, прервав разговор так, как он это сделал. Интересно, вернулись ли ее родители? Жаль, что он не знает. А то постучал бы к ней в дверь и извинился.

Температура упала, каждый вдох врывался в легкие льдом. Хантер спрятал лук и стрелы и стал пробираться назад. Он прокручивал в голове слова извинения – слова, повторяемые вновь и вновь, оттачивались. И надеялся, что они с Луной останутся друзьями… или кем бы они там ни назывались, что ссора не насовсем.

Он сделал шаг – и ноги не нашли опоры. Плечо налетело на изогнутый ствол, и это спасло его от падения.

Облака рассеялись, на землю пролился лунный свет, и Хантер увидел, где земля расступалась, обнажая черноту. Еще одна трещина. Порыв ветра – и Хантер согнулся пополам и принялся кашлять, тяжело дыша. Когда же, обхватив ствол, он поднялся, то вмиг забыл о холоде, проникающем в каждый вздох, и об ушибленном плече.

Все, что он увидел, – свет. Хантер ошибался: свет исходил не от луны. Это светлячки сгрудились на стволе, корнях и ветвях дерева, вылепили его силуэт из сияния мириадов своих фонариков.

Коди И

Коди открыл свою книгу, и слова, которые ему показались, говорили о конце света.

Он перечел страницу три раза, чтобы убедиться, что все понял правильно.

Приложил пальцы к последним предложениям.

Тьма восстанет из земли и сожмет сердца в кулак; и в сжатом этом кулаке громче всего будут жадные, жестокие и себялюбивые мысли. Тут и настанет конец – если только все не уладится.

Что это значит?

На окне их спальни сама собой открылась щеколда, и оно взмыло вверх, впуская резкий порыв ветра. Не торнадо в миниатюре, которое в прошлый раз устроило в комнате разгром, после которого в клетке Нефриты нашлась книга. Нет, ветер был куда тише. Но он перелистнул страницы, и книга открылась на новой.

Когда ветер унялся, Коди попытался найти ту, которую читал. Но текст исчез.

Прочитанные слова тревожили его. Ему не нравилось то, что они хотели сказать, не нравилось чувство неправильности.

Что же это все-таки значит?

Луна Чанг

Странно было идти в супермаркет одной и искать продукты только для себя. Так вот как выглядит самостоятельная жизнь, которая ждет ее в следующем году.

Луна огибала отдел круп, помахивая корзинкой. Она уже тянулась к пачке подушечек для завтрака, как услышала, как знакомый голос зовет ее по имени.

Это была Джойс Чен – с бутылкой молока и пачкой чипсов со вкусом соли и уксуса в руках.

– Привет! Я собиралась тебе звонить.

– Мне? – спросила Луна, а потом почувствовала себя ужасно глупо.

– Ну да, – ответила Джойс. – Сделать то задание по обществоведению. Ну или просто потусоваться.

– Конечно. Классно будет. А вообще, пошли ко мне?

– Когда?

Луна пожала плечами:

– Как насчет прямо сейчас?

* * *

На кухне Джойс умостилась на том же табурете, на котором всего неделю назад сидел Хантер. Луна положила моцарелловые палочки в форму для запекания и включила духовку.

– А где твои родители? – спросила Джойс.

– На Тайване. Вообще-то завтра уже прилетают.

– О-о, – простонала Джойс, – завидую! Я в последний раз была, когда мне было лет двенадцать. Найнай[18] вечно спрашивает, скоро ли я приеду, когда я ей звоню.

– Слушай, мне вот любопытно. – Луна изо всех сил старалась как следует сформулировать вопрос. – А как ты считаешь, ты из Китая или с Тайваня?

Джойс слегка качнулась на табурете:

– И оттуда, и оттуда.

– Интересно, – сказала Луна. – Мои родители говорят, что мы тайваньцы. Не китайцы.

– Я знаю многих, кто думает так же. Тайвань определенно отдельная страна с особой культурой. Но некоторые люди с Тайваня считают себя и китайцами тоже. И наоборот. Культурные различия есть, но и общего много.

Луна нахмурилась. У нее начинала болеть голова.

– Тут ведь как, нет готовых ответов. – Джойс пожала плечами. – Самоопределение зависит от того, как людей воспитывали, когда их семьи переехали на Тайвань, какой идеологии они симпатизируют, ну и все такое прочее. Я пытаюсь быть объективной, потому что в моей семье многие пристрастны. Например, мои дяди и тети могут возненавидеть человека просто потому, что он определяет себя иначе.

Прозвенел таймер духовки, и они сменили тему. Джойс рассказала, как ее старший брат, студент колледжа, однажды воспользовался в общежитии тостер-грилем, хотя это запрещено, и сработала пожарная сигнализация. А еще у него был сосед, который вечно наматывал на ручку их двери аптечную резинку в знак того, что в комнату лучше не входить. «Не входить: идет секс» – как выразилась она.

После этих рассказов Луна снова подумала о Хантере. О его планах сбежать. И даже не подаваться ни в один колледж.

– А что ты вообще думаешь о колледже? – спросила Луна.

Джойс скорчила гримаску:

– Колледж? Типа, круто ли это? Или что пахать придется?

– Я не о том. Я… в общем, как вышло, что колледж стал считаться жизненной необходимостью?

– Считаться кем, родителями? – Джойс пожала плечами. – Думаю, потому что в этом есть смысл. Они хотят, чтобы мы достигли так много, как только сможем. Высшее образование – большие перспективы, вся фигня.

– А если человек не хочет идти в колледж? – не унималась Луна. – Как к этому относиться? Ну вот он хочет самостоятельности и лучшей жизни, чем у него сейчас.

Джойс подняла брови:

– Ты не хочешь в колледж?

– Ну нет, я не про себя, – сказала Луна. Но вопрос вдруг заставил ее задуматься: а сама-то она туда хочет? Она ведь никогда всерьез не рассматривала возможность не поступать. – Просто интересно, что ты думаешь о колледже в целом.

– Ну, – Джойс сжевала и проглотила сырную палочку, – не все могут себе это позволить. Скажем, из-за денег. Или, там, здоровья.

– И то верно, – сказала Луна, хотя прежде она ни о чем таком не задумывалась.

– Лично я совершенно точно пойду в колледж, – заявила Джойс. – Просто чтобы был предлог съехать от родителей. Я подалась в целых четыре, для надежности.

Луна вздохнула:

– А ты не боишься сделать неправильный выбор?

– И что, все мы рано или поздно ошибемся. Всяко лучше, чем сидеть и ничего не делать.

Луна кивнула. Но то, чего она боялась, продолжало докучать ей. А вдруг она пойдет в неправильном направлении и зайдет так далеко, что вовсе исчезнет из поля зрения и потеряет саму себя?

Вот в чем вопрос: удастся ли ей когда-нибудь стать той, кем ей предназначено?

Мэйхуа Чанг (урожденная Чу)

мать Луны

Мэйхуа с мужем только что приехали домой