Луна и Стрелок - Эмили С.Р. Пэн

наконец не смог сплести внятную историю. Вздохнув, Хантер начал рассказывать. Не сказку, нет. А ту часть горькой правды, которую знал, – все началось еще до его рождения.

Ивонн И

мать Хантера

Ивонн часто возвращалась в мыслях к тем временам, когда все началось. Она познакомилась с молодым Давэем – таким веселым, таким симпатичным. Друзья, которые их свели, – хвастаясь вместо него, чтобы он, значит, скромно смущался, – рассказали, что он скопил приличную сумму и лелеет мечты о вполне конкретном будущем. О том, как он купил билет до Штатов в один конец именно за той самой магистерской степенью, которую выбрали они оба. Она подумала про себя: вот он – человек, который может управлять своей жизнью.

Спустя месяц после окончания учебы они вернулись на Тайвань, чтобы пожениться. Прошел год, и вот они оба пишут диссертацию, а она беременна. Имя «Хантер» она нашла в книге по материнству, которая продавалась в супермаркете со скидкой, и записала на скомканном чеке. Это было подходящее имя для сильного выносливого мальчика. Для того, кто вырастет ловким и смышленым.

В общежитии для докторантов Ивонн и Дэвиду только и оставалось смотреть, как тают их сбережения, цент за центом превращаясь в тетрадки, подгузники и банки консервов. Когда Дэвид доводил до ума диссертацию, Хантеру было пять лет, а их сбережениям пришел конец. Ивонн допишет свою диссертацию позже. Она поклялась.

Арендная плата за дом возле университета оказалась настолько высокой, что они частенько рылись по всем карманам в надежде найти монетку-другую, чтобы наскрести на следующий месяц. В довершение всего Хантера мучили постоянные болячки. Он жаловался на боль в груди. Имел трудности с дыханием. Не выносил холодов.

Ивонн привела его к подруге подруги – врачу из Сан-Франциско, практиковавшей китайскую медицину в грязноватом кабинете в Чайнатауне. Неулыбчивая, но добрая женщина осмотрела Хантера по дружбе, но, когда дошло до предписаний, Ивонн стыдливо призналась, что им не на что покупать лекарства. Может, достаточно будет иглоукалывания?

Врач уже качала головой, и много лет спустя Ивонн задавалась вопросом: запомнил ли Хантер что-нибудь из того, что случилось потом? Дверь, которая не вписывалась в проем, была распахнута, и в кабинет просунулся молодой человек. Он объяснил, что случайно подслушал разговор и хотел бы заплатить за первую порцию трав. Ужасно, когда ребенок болеет, он хочет помочь. Настаивает.

Врач упаковала травы и написала указания, как готовить и сколько давать. Ивонн смутилась, но была благодарна. Она спросила у своего благодетеля, как его зовут.

«Хванг Ронгфу», – с улыбкой ответил тот.

Травы оказались горькими на вкус, и Ивонн наблюдала, как давится ими сын. Сидя рядом, она следила, чтобы он съел все до последней ложечки.

Они не помогли.

В следующий визит врач взяла руку Хантера и, закрыв глаза, пощупала пульс. Вот что странно, сказала она Ивонн, меридианы энергии ци, которые есть у каждого человека, у него все время меняют положение. И ей ни разу не доводилось слышать, чтобы воздух так со свистом врывался в легкие и с тем же свистом их покидал. Она бы хотела попробовать другие методы лечения, но, к сожалению, не бесплатно. Извиняясь, врач слегка наклонила голову.

Порой Ивонн задавалась вопросом: а что было бы, если бы в параллельной вселенной она не забеременела. Им не пришлось бы прятаться. Она бы закончила докторантуру и стала куда более успешным ученым, чем ее муж. Она проводила бы ночи напролет, штудируя записи и корпя над статьями. В подзаголовке на месте его имени стояло бы ее собственное. Автор: Юбинь Ли. Которой нечего скрывать.

Хантер И

Сам Хантер не знал, как родители снова нашли этого Хванга. Как не знал и того, как они впервые попросили у него в долг. Все, что он знал, – были времена, когда ему приходилось спать рядом с родителями на грязном ковре съемной квартиры, укрываясь ветхими одеялами. А когда он ел, то выскребал из тарелки все, но не наедался.

Потом все трое отправились на встречу с Хвангом, который повел их в заведение, где подавали дим-самы. Там Хантер объелся до тошноты. С этого дня все изменилось. Родители Хантера впервые купили подержанную мебель. Что за роскошь – спать на кровати!

Они отвели Хантера к американскому врачу в отдраенную хлоркой и освещенную флуоресцентными лампами клинику, и там ему прописали ингалятор. Снова водили к китайскому врачу. Ни восточная, ни западная медицина не сработали, но, по крайней мере, теперь они могли позволить себе купить сиропы, которые помогали унять кашель, и теплые одеяла, которые его согревали.

Больше он не ходил постоянно голодным. Иногда родители даже покупали ореховые батончики «Литтл Дебби», если на них была скидка, – и Хантер разламывал вафли на много кусочков, чтобы они таяли во рту и подольше не заканчивались.

Хантеру было семь лет, когда Хванг в первый раз пришел забрать долг. Его встретили как старого друга. Но стоило отцу Хантера начать объяснять, что нужно больше времени, чтобы найти работу, на которой платили бы достаточно, Хванг тут же изменился в лице. Выражение его стало хищным, как у дикого животного, что рыщет в поисках добычи.

Семья Хантера заверила Хванга, что они обязательно вернут деньги. Они пообещали и подписали контракт. С процентами. А как же.

Раз в месяц Хванг вызывал отца Хантера в свой кабинет, чтобы сообщить, что процент вырос – и чтобы Йи в очередной раз ощутили, как затягивается на шее удавка. После одной из таких встреч папа вернулся домой с вытаращенными глазами и объявил, что им срочно надо съезжать.

Взяв с собой только необходимые вещи, они проехали через всю страну. Сменили фамилию (теперь она писалась не Йи, а И) в надежде, что это позволит им выгадать время и их обнаружат не сразу. Во время этих событий Коди, размером с плод манго, жил в материнской утробе, пребывая в счастливом неведении об этом мире и его темных сторонах.

Спустя несколько недель после того, как они сняли крошечную тесную квартирку, пришло известие, что бабушка Хантера тяжело заболела и очень страдает. Они отправили ей деньги на врачей. Зря, как годы спустя говорили родители. Она умерла через несколько дней после того, как пришел перевод.

Потом родился Коди. Еще один рот – и с деньгами стало хуже, чем когда-либо. Хантер живо вспомнил, каково это – жить в холоде и в голоде. Шоколадных батончиков не стало. И никакие одеяла не могли растопить лед, змеей пробравшийся ему в грудь.

Луна Чанг

– Но мы как-то выкрутились, – продолжал Хантер. – С горем пополам. Папа брался за любую работу, соглашался на любую должность адъюнкт-профессора. Спустя пару лет после переезда в Фэйрбридж он получил постоянную должность в здешнем университете. Помню, как родители говорили друг другу, что через полгода позвонят Хвангу, объяснят ситуацию и отправят все, что накопили к этому моменту. Но я уверен, что они этого не сделали. Прятаться оказалось так легко. Какое-то время на самом деле верилось, что… мы в порядке.

– А теперь? – спросила Луна.

– Теперь, очевидно, нет. А может, мы никогда и не были в порядке. Полагаю, родители считали, что мы можем пожить так чуть-чуть дольше.

– Вот почему ты сбежал, когда спас девочку. – Недостающие звенья в голове Луны цеплялись друг за дружку. – Вот чего ты испугался.

Он кивнул:

– Именно.

– Хванг Ронгфу, – повторила она. – Отчего мне кажется знакомым это имя? Может, это проделки моего мозга.

– Надеюсь, что так, – сказал Хантер. – Не самое приятное знакомство.

– Так что же, они