Луна и Стрелок - Эмили С.Р. Пэн

Они отправили ее к той же сводне: уже старая, согбенная и опиравшаяся на трость, она все еще занималась своим ремеслом. Дома у этой достопочтенной дамы, попивая ее лучший чай, Мэйхуа и познакомилась с Сюэцином. Он был славный, остроумный и симпатичный. В нем чувствовалась цельность, на него можно было положиться.

Они встретились еще несколько раз – и всякий раз их разговор скатывался на философские темы. Эти встречи немного облегчили боль от исчезновения Лин Гуаньминя. Сама Мэйхуа не ощутила той искры, но скоро поняла, что Сюэцин быстро и крепко влюбился в нее. Прежде ей не доводилось встречать такого заботливого и внимательного человека. Вот, решила она, мужчина, с которым можно дожить до старости.

Чанг Сюэцин хотел взять ее в жены. Он сходил к родителям Мэйхуа, и она ответила согласием. Вскоре после того как они уехали в США, она поняла, что беременна. Вот она, жизнь, подумала Мэйхуа. Такая, какую я всегда хотела.

Все эти годы она нет-нет да и вспоминала Лин Гуаньминя с легкой ностальгией. Да, интересное было время, говорила она себе. Ах, молодость.

Прошло двадцать лет, и однажды в дверь постучали. Она никак не ожидала увидеть на пороге Лин Гуаньминя – точно такого же, только странно похорошевшего. Она пригласила его на чай.

Он нашел ее благодаря статье ко Дню матери, напечатанной в китайской газете, издававшейся в Америке: там была их с Луной фотография.

Они проговорили несколько часов, рассказывая друг другу, что произошло за все годы, которые они не виделись. Он объяснил, что из-за семейной ссоры его заставили ехать на юг и заниматься бизнесом деда. Он очень сожалел, что у него не было шанса как следует попрощаться с Мэйхуа. Он так и не женился.

Тот день изменил все. Гуаньминь ушел прежде, чем пришла из школы Луна и вернулся Сюэцин. Мэйхуа собиралась рассказать им за ужином – но тайна казалась слишком драгоценной, чтобы ею делиться. Она хотела еще немного придержать ее для себя. Секрет, ее личное сокровище. Так что она промолчала в тот вечер… и продолжила молчать. Гуаньминь тогда жил и работал в Нью-Йорке, и мысль о том, что он где-то рядом, не давала ей покоя. Он оставил бумажку с номером телефона. Прошло несколько недель, и Мэйхуа робко набрала его.

Он сел на поезд, арендовал машину и приехал. Он стал ездить чаще, к ним вернулась прежняя дружба. А однажды, когда она полезла в сервант за жестянкой чая, он поцеловал ее.

С тех пор прошло почти два года. И всякий день Мэйхуа терзало всепоглощающее чувство вины. Она все еще любила Сюэцина, правда-правда. Просто иначе. Но если быть предельно честной с собой, то она никогда не переставала любить Гуаньминя. Все эти годы он ждал встречи с ней. А она почему не ждала?

Она чувствовала, что ее разрывает на части. Нужно перестать встречаться с Лин Гуаньминем. Попрощаться с ним и сказать, чтобы больше не приходил.

Однако она была не в силах.

Луна Чанг

Мир был прозрачный, озаренный светом. Этот свет все серебрил. Она ощущала его на коже, в волосах. Вроде бы сон, а вроде и нет. Явь.

Ноги несли ее из дома, но она не чувствовала мышц, не чувствовала, что ноги касаются пола.

Да и не пол уже это, а трава. Земля. Пустота. Она скользила над облаками, среди звезд. Куда это она, к ручью?

Стоило ей подумать об этом, как она очутилась там, в лесу, на кромке того места, откуда сквозило неправильным, исходившим из трещины. Вода скрывала разлом в земле, но он все равно притягивал Луну. Она словно была марионеткой, и нечто сидящее под водой крепко держало ее за нити. Нити, которые опутывали ее сердце, проходили через горло.

Луна крепко уперлась ногами в землю и обхватила ствол дерева. Она не позволит затянуть себя в пучину.

Оглядевшись, она заметила, как меняется окружающий мир. Ветер сделался ледяным и рвал все вокруг. Отовсюду летели белые цветки: их становилось больше вдвое, втрое. Персики стали падать с ветвей: шлеп! шлеп! – одни уносило течением, другие лопались на земле.

Деревья гнулись, ветки ломались и падали, корни выдирались из земли. Все еще стояла ночь, но небо стало бурым, луна скрылась из виду, а земля под ногами испускала ядовитое свечение. Все было неправильным. Аромат цветов теперь забивался другими запахами… масляной сладостью гниения, чем-то резким, металлическим.

Все не так, не то, не то.

Ручей высох, и осталась лишь зияющая трещина. Она простиралась всюду, куда ни кинь взгляд. Оттуда неудержимо лезли вверх бледные призраки с дымными телами и длинными алчными пальцами. Они хватались за корни, за цветы. И за монеты, упавшие в траву. Много монет, блестящих, точно старинный клад.

Все, чего касались призрачные пальцы, обращалось в прах и воняло серой. Два силуэта появились прямо перед Луной, и она поняла, что это ее родители. Это они все разрушали.

Прекратите, подумала она, зажмуриваясь. Почините все.

Теперь она стояла в поле. Запах ушел, исчезла и трещина. Пахло свежевскопанной землей и травой. Вокруг были тени людей: они копали и скребли. Земля раскрылась, точно развернутый подарок. Оттуда показались глиняные черепки, их тут же принялись собирать запачканные руки.

Время замедлило бег, и Луна увидела серебристый свет. Сперва лишь семечку, кокон, готовый разматываться. Когда он появился на поверхности, она задержала дыхание.

Пятнышко света поднималось, ширилось. Оно взлетело в небо и там распустилось, как цветок. Ярко горящая звезда. Луна ясно видела ее: как она выпростала руки и ноги, как развевались на ветру волосы, как рот открылся, чтобы поймать воздух.

Это была девочка. Она летела сквозь вселенную.

Образ, который должен бы удивлять. Но Луна, не сводившая с него глаз, чувствовала лишь одно: так и должно быть.

* * *

Луна проснулась в своей постели, дрожа на сбившемся в кучу одеяле. Полоска рассветного солнца осветила ее ноги: все в крошечных порезах и царапинах, они были облеплены грязью. В руке Луна сжимала белый шестигранник. Она не помнила, как забирала камень. Он оставил на ее коже вкусно пахнущий след.

Она почти позабыла о кусочке пергамента, который прихватила из дома Хантера. Джинсы Луна бросила в корзину для грязного белья, а пергамент, скомканный и сохранивший отпечатки граней, все еще лежал в их кармашке. Она развернула его с отчаянно бьющимся сердцем: грани камня идеально повторяли очертания сгибов на пожелтевшей бумаге.

218 год до нашей эры. С трудом укладывалось в голове, насколько древний этот шестигранник.

Копаясь в ящиках стола, Луна нашла красный мешочек, расшитый золотой нитью. Когда-то в нем хранились четки, которые подарили ей бабушка с дедушкой, когда она навещала их на Тайване. Сами четки лежали в ее шкатулке с украшениями, а мешочек от них идеально подошел по размеру. Сунув туда камень и пергамент, Луна туго затянула шнурок.

А потом спрятала мешочек в нижний отсек пенала, на всякий случай.

Больше она никому не доверяла.

Хантер И

«Камень», – шипели друг на друга за стенкой мать и отец. Прямо свет на нем клином сошелся. Хантер давно понял, что в доме прячут какой-то предмет, но зачем – понятия не имел. Пару раз пытался выяснить, но безуспешно.

Их голоса становились то громче, то тише. Кажется, они бранились из-за вины, или пытались что-то