Знахарка для оркского племени - Юлия Эллисон

class="p1">Свет, пробивавшийся в палатку, выхватывал из полумрака мощный рельеф его тела. Широкая грудная клетка, каждый мускул которой был прорисован долгими годами битв, упругий пресс, сильные, испещренные шрамами руки.

В этой суровой, первобытной красоте была своя дикая поэзия. Он был как скала, выточенная ветром и временем, а я — внезапный, теплый ливень, омывающий ее.

— Ты такой… красивый, — сорвалось с губ, когда я присоединялась к нему на кровати, двигаясь медленно и осторожно, как и подобает врачу, знающему о хрупкости своего творения.

— Красивый? — Он хмыкнул, но было видно, что комплимент ему польстил. — Громор сильный.

— И красивый, — настаивала я, прижимаясь к нему и целуя плечо, чувствуя, как под моими губами напрягается его кожа.

Я скользила губами по шее, чувствуя вкус его кожи — соленый от пота, с легкой горчинкой. Мои руки исследовали мощный рельеф груди, скользили вниз, к упругому прессу.

Он издал низкий, сдавленный стон, когда мои ладони легли на его бедра.

— Сегодня я буду главная, — шептала я ему на ухо, чувствуя, как он весь напрягся от ожидания. — Ты мой пациент. А пациенты должны слушаться своего врача. Понял?

— Главная, — согласился он хрипло, и в его голосе сквозь покорность пробивалось нетерпение.

Его руки сжали складки шкур неведомых мне животных, вцепившись с такой силой, что казалось: сейчас вырвут весь мех, но он оставался недвижим, подчиняясь моим правилам, моему медленному, неспешному ритму. Он позволял мне вести эту немую, страстную симфонию, где каждый жест был и лаской, и утверждением моей власти над ним в этот миг.

— Нравится? — тихо спросила я, чувствуя, как его тело отзывается на мое прикосновение.

В ответ он лишь глухо прорычал, и в этом звуке было все: и одобрение, и мольба, и обещание.

В этой власти, в этом добровольном подчинении сильного существа, была своя, невероятная сладость. Я правила им, как шторм правит океаном, а он, этот океан из плоти и крови, лишь вздымался навстречу, принимая мою волю как должное.

И в тишине палатки, нарушаемой лишь нашим прерывистым дыханием и его хриплыми, одобрительными возгласами, рождалось что-то новое: не просто договор, а настоящее согласие, выкованное в огне страсти и взаимного уважения.

Глава 33

Утро встретило меня непривычно пустой кроватью. Пространство рядом было холодным. Громор ушел.

Я немного повалялась, наслаждаясь остатками сна и смутными, но очень приятными воспоминаниями, но затем внутренний будильник забеспокоился — орка не было слишком долго. Врачебное чутье тревожно заныло: «Пациент после серьезной операции на позвоночнике пропал!».

— Ну где же он? — пробормотала, вставая с кровати.

К тому же Барсик уже начал исполнять свою утреннюю оперу «Голодный зверь», тыкаясь мокрым носом в мою щеку.

— Мяу! — требовательно заявил он.

— Ладно, ладно, иду, твое величество, — проворчала, вылезая из-под шкур. — Знаю я, знаю. Сейчас накормлю.

Кто бы еще меня покормил. Похоже, я сегодня проспала все на свете.

Насыпав ему горку сухого корма и сдобрив это дело щедрой порцией паштета, отправилась на поиски своего непутевого пациента.

Завтра заканчивался мой отпуск, а значит, сегодня — последний день, чтобы побыть вместе спокойно, без моих будущих уходов в свой мир. И я не намерена была терять его ни на минуту. Тем более после такой… потрясающей ночи.

Мысли о ней заставляли меня улыбаться как дурочка.

— Громор? — позвала я, выйдя из палатки. — Где ты?

Я прошлась по стану, вглядываясь в лица попадающихся орков. Но Громора, как, впрочем, и Дурга с другими братьями, нигде не было видно.

— Не паниковать, — сказала я себе. — Наверное, утренний совет вождей или что-то в этом роде. Хоть сообщил бы!

Решила не устраивать истерику и заняться гигиеной. Сходила до специальной туалетной палатки, мысленно благодаря неведомых оркских инженеров за это чудо цивилизации, а затем приняла душ.

— О да, — вздохнула с наслаждением, постояв под горячими струями, льющимися из загадочных камней. — Вот это блаженство…

Эти их технологии были на грани магии и первобытного быта, но я уже приспособилась и даже научилась настраивать степень теплоты, слегка поворачивая камень то в одну, то в другую сторону.

После водных процедур настроение улучшилось, но тревога не ушла.

Вернувшись в палатку, я еще раз констатировала факт:

— Так и есть. Никого. Ни единого зеленого мускулистого идиота.

Щекотливое чувство беспокойства сменилось настойчивым раздражением.

— Ну все, — сказала пустой палатке, — хватит это терпеть. Поиски начинаются.

Выйдя на улицу, я выбрала первого попавшегося орка, идущего с каким-то свертком.

— Эй, ты! — окликнула я его. — Где Громор? Ваш вождь? — спросила, стараясь говорить четко.

Орк посмотрел на меня пустым взглядом.

— Нахранзен. — Было всем его ответом.

— Громор? — повторила я.

Он равнодушно пожал плечами и прошел мимо, как будто я была частью пейзажа.

— Ну ладно, — проворчала. — Может, этот будет понятливее.

Та же самая, до безумия идентичная реакция была у второго и у третьего «прохожего».

— Громор? — спрашивала я.

— Не знаю, — бурчал один.

— Не видел, — отмахивался другой.

Они все внезапно становились глухонемыми и слепыми, едва я заговаривала о вожде. У меня начало закипать внутри.

— Да что это за игра такая? — шипела я, оставшись одна. — Прятки для орков? Могли бы и предупредить о правилах!

Наконец, мое терпение лопнуло. Я встала посреди главной «улицы» стана, вдохнула полной грудью и проревела во все горло так, что, казалось, задрожали ближайшие палатки:

— ГРО-МО-ОР!

Крик вышел на удивление громким и мощным, с хорошей опорой на диафрагму, прямо как на утренней пятиминутке в больнице.

На меня обернулись абсолютно все.

— Что? — огрызнулась я на всеобщее внимание. — Первый раз женщину видите, которая ищет своего мужчину?

Но мне было плевать. Почему я, его врач и, прости господи, невеста, должна бегать по всему поселению в его поисках?

Эффект не заставил себя ждать. Спустя несколько минут ко мне, явно торопясь, подбежал Дург. На его лице красовался свежий синяк, а в глазах читалась легкая паника.

— Ты… кричала, — выдал он, запыхавшись.

— Ага, заметил, — огрызнулась я, сверкая глазами. — У меня, знаешь ли, голос поставлен еще с тех времен, когда приходилось орать на медсестер, пытающихся сдать отчетность в последний день квартала!

У меня уже зародились совсем нехорошие подозрения.

— Где Громор? — спросила, подступая к нему вплотную. — Он что, опять полез в драку? Или на охоту? Я же говорила: покой! Ему нельзя ни драться, ни бегать, ни тем более поднимать что-то тяжелее ложки!

— Брат… с нами, — успокоил он меня, качнув головой в сторону дальнего края стана. — Мы… тренируемся.

«Тренируемся». Шикарно. Я тут полчаса искала его по всему их зеленому стану, чуть не сорвала голос,