Знахарка для оркского племени - Юлия Эллисон

— Пусть думают что хотят, — отмахнулась. — Тебе лечиться надо, а не о репутации думать! Посмотрела бы я на них, если бы кому-то сделали подобную операцию! Уверена: сразу бы запели другие песни!

Тем временем народ и правда начинал собираться вокруг, образуя живое кольцо. Лориэль, шедший рядом, нервно покусывал губу и напрягся.

— Эльвира, — тихо сказал он, — наверное, и правда, лучше было бы, если бы Громор шел сам, пусть и медленно. Это… вызывает ненужные разговоры.

— Ой, вот только ты не начинай, — огрызнулась я, хотя пристальные взгляды и мне начинали действовать на нервы.

— Орки носят на носилках только убитых и тяжело раненых, не способных идти, — продолжил эльф, понизив голос. — А если вождя несут как трофей или как мертвеца… это плохой знак. Это говорит о его слабости.

Я фыркнула.

— Вчера же вроде брат Громора стал вождем, разве нет? Он же побил этого… Крака, кажется. Агрессивного типа.

— Он просто побил соперника, — пояснил Лориэль. — Но вождем можно стать, только победив в честном бою действующего вождя. А Громор в той драке не участвовал… технически он все еще вождь.

— Что?! — Я тут же остановилась, заставив всю процессию замереть, и вновь ощутила знакомое раздражение. Они опять за свое?! — Ты хочешь сказать, что этот дурацкий бой за звание вождя все еще должен состояться?!

Лориэль виновато отвел глаза. И этот жест сказал больше любых слов.

Я зло повернулась к Громору, лежащему на носилках.

— Ты не пойдешь на этот бой! — заявила возмущенно, ткнув в него пальцем. — Никаких дискуссий!

— Я воин! — возмутился мужчина, пытаясь приподняться. — Я должен!

— А я — врач! — рявкнула я. Вокруг нас уже толпилось изрядное количество народу, и все с интересом наблюдали за спектаклем. — И я говорю — нельзя!

— Я — мужчина! — Орк стукнул себя в грудь, игнорируя мое предупреждение о резких движениях. — А ты… не жена! Не можешь указывать!

От этих слов у меня в глазах потемнело. Ах, вот в чем дело! Не в медицине, а в каких-то дурацких патриархальных предрассудках!

— Ах, значит, все дело в том, что я не жена?! — вскинула я брови, ощущая, как ярость и решимость сливаются в один мощный коктейль. Развернулась к толпе. — Отлично! Где ваш шаман, жрец или кто там у вас нужен для бракосочетания?! — зло крикнула я во всю глотку. — Живо обручите нас! Прямо сейчас! И пусть он только попробует после этого меня ослушаться!

Эффект был мгновенным. Толпа зашумела, а из нее почти сразу же вышел высокий орк, увешанный амулетами из костей и зубов, с лицом, покрытым татуировками, изображающими спирали и символы. Он выглядел именно как шаман, каким я его и представляла.

Ритуал был быстрым, диким и немного антисанитарным. Шаман что-то гортанно прокричал, вытащил ритуальный нож с зазубренным лезвием и быстрым движением сделал неглубокий порез на моей ладони, а затем — на ладони Громора. Я лишь стиснула зубы, глядя на это вопиющее нарушение всех правил санитарии.

Затем он обмотал наши руки куском грубой кожи, заставляя нашу кровь смешаться. Запах крови, теплый и медный, смешался с дымом от пучка тлеющих трав, которым шаман обкурил нас, что-то напевая. Густой, пряный дым щекотал ноздри и заставлял слезиться глаза.

Я стойко выдержала и антисанитарию, и дым, и смешение кровей — ради принципа.

Когда все закончилось, шаман громко объявил что-то на оркском, и толпа одобрительно загудела. Я размотала кожу с руки, решительно посмотрела на Громора, который, кажется, был чертовски доволен таким поворотом событий.

— Все, теперь я твоя жена? — уточнила практически спокойно, хотя внутри все еще бурлило.

— Да, — только и сказал он, улыбаясь.

— Шикарно! — заявила я, и мой голос вновь зазвенел сталью. — Значит, слушай сюда, мой ненаглядный супруг! Только рискни завтра хоть шаг из палатки сделать без моего разрешения — я тебе ноги и руки по очереди переломаю, чтоб с кровати не встал! Клизму с тройной порцией перца вставлю, чтоб жизнь медом не казалась! И еще заставлю весь анатомический словарь на латыни наизусть учить, пока не забудешь, как зовут собственных предков! Понял меня?!

Я звучала очень уверенно и грозно, и, похоже, это впечатлило всех. Толпа снова зашумела, но на этот раз уже с одобрением и даже с парой одобрительных возгласов. Лориэль рядом тоже одобрительно улыбнулся, качая головой.

Момент торжества испортил мой собственный желудок, который громко и предательски урчал, голодно объявив на всю округу о своей пустоте. Я же гордо сделала вид, что ничего такого не было, и пошла дальше, твердо уверенная в том, что этот бой теперь-то я точно выиграла.

Глава 36

Ела я за троих, с таким чувством, словно не ела до этого никогда. И подозревала тот шаманский дым в каких-то дополнительных, кроме бракосочетания, свойствах, потому что обычно в меня не влазило и трети от этой гигантской, дымящейся горы мяса, запеченных корнеплодов и плоских, грубых лепешек. Видимо, ритуал не только связал меня узами брака, но и здорово прочистил чакры обжорства.

Громор тоже ел, стоя рядом, но в основном занимался тем, что подкладывал в мою деревянную миску все новые и новые куски какого-то невероятно вкусного жареного мяса, пахнущего дымом и дикими травами.

Он смотрел на мой аппетит с одобрением, словно я не просто утоляла голод, а проходила важный тест на профпригодность жены вождя.

— Сытая жена — сильная жена, — заявил он глухим, уверенным тоном, как будто озвучивал незыблемый закон природы. — Сильное потомство будет.

Я возмущенно посмотрела на него — набитый до отказа рот не давал мне возможности достойно возразить. Подумав секунду, решила, что спорить не буду. Во-первых, я была слишком голодна и счастлива, чтобы тратить силы на дискуссии. А во-вторых… потомство? Мысли о маленьких зеленых орчатах с моими темными кудрявыми волосами и его упрямым взглядом почему-то не вызывали ужаса, а, наоборот, согревали изнутри. Почему бы и нет?

Несмотря на то, что наш брак был столь внезапен и скоропалителен, я ни о чем не жалела.

Наевшись до отвала и с трудом встав из-за низкого столика, поняла, что пора заняться чем-то полезным, пока не впала в пищевую кому. Например, изучением орков.

А Громор… я уже видела, что утренняя активность дала о себе знать. Он стоял, опираясь рукой о столб палатки, но его веки тяжелели, а мощные плечи слегка поникли. Он едва держался на ногах, практически засыпая на ходу.

— А ну, живо в кровать! — рявкнула я, безжалостно тыча пальцем в сторону нашей палатки. — Отдых, пока не