Эксклюзивные права на тело - Саша Кей

цвет индиго — единственное, что в нем приличного. Нет, скроено оно вполне пристойно, но наряд балансирует на той грани, за которой можно сказать, что его можно было и не надевать.

Тонкая эластичная ткань облегает фигуру, практически не оставляя простора для воображения. Недлинный, чуть сборящий на боку создает впечатление, что вот-вот задерется, и приковывает этим взгляд к стройным ногам. Изящные бретели почти невидимы, отчего кажется будто вырез в любой момент поползет вниз, обнажая ничем не скованную грудь.

Я уверена, что выгляжу соблазнительно.

Ровно настолько, чтобы захотеть меня раздеть.

У Корельского отличный вкус.

Браво, Яр. Теперь пожинай плоды.

— Ты готова? — мрачный вопрос отзывается удовлетворением в моей душе.

А что такое? С чего это у нас желваки на скулах играют?

Ты же сам купил это платье для меня.

Гад. Какой же он гад.

Пожирает глазами, я вижу на дне их страсть. А столько времени думала, что я мужчин интересую только как друг, а не как женщина.

— Почти, — я подхожу к Яру, покачивая бедрами. Зрачки его расширяются, когда я выверенным жестом поправляю кулон на шее так, чтобы он лег точно в дразнящую ложбинку. — Помоги.

Я поворачиваюсь к нему спиной, демонстрируя, что молнию я до конца застегнуть не смогла.

Какое горячее у него дыхание.

Только вот сегодняшняя помощь разительно отличается от той, что Яр оказал мне у меня дома вчера.

Если тогда он будто сам себя дразнил, стараясь не прикасаться к коже, кто знает, может, чтобы не сорваться, то сегодня все по-другому.

Положив обжигающую даже сквозь ткань ладонь мне талию, Корельский встает вплотную ко мне. Ягодицами я чувствую твердую выпуклость на его джинсах и испытываю инстинктивное желание приподняться на цыпочках, но удерживаю себя.

Изогнувшись, я перекидываю распущенные волосы на одно плечо, подставляя взгляду Яра беззащитные позвонки на шее, которые тут поглаживают мужские пальцы.

Более того, Ярослав не отказывает себе нырнуть рукой под ткань, надавливая на лопатки и заставляя меня выгнуться.

— Ты доиграешься, Эмма, — шепчет он мне на ухо, и я против воли покрываюсь мурашками. — Не стоит проверять мою выдержку, ее на самом деле не так много осталось.

Корельский наваливается на меня, придавливая к стене, и у меня учащается пульс. Я отчетливо понимаю, что хожу по краю. Но почему-то мне хочется, чтобы выдержка Яра дала сбой. А с другой стороны, я хочу, чтобы сдержался, но хотел меня.

Потому что, черт побери, я его сейчас хочу. Хоть это и нездорово.

Только он ничего не получит.

Не так легко.

Не сейчас.

Ладонь, лежавшая на талии, проскальзывает подмышкой и накрывает грудь. Неизвестно, кто из нас острее чувствует, что лифчика на мне нет.

— А может, я выиграю? — спрашиваю и не узнаю свой голос. Путана нервно курит в сторонке, столько манкости сейчас в нем.

Ярослав снова слегка прихватывает зубами кожу на шее, и я подозреваю, что не могу скрыть слабую дрожь, прокатывающуюся по телу, потому что я мгновенно вспоминаю, как длинные пальцы вторгались в мою мокрую дырочку там лестнице.

— И каковы ставки? — хрипло спрашивает Корельский, резко развернув меня к себе лицом.

Его рука ласкает поясницу, давно распустив молнию до самого конца.

С вызовом смотрю ему в глаза.

— Очень высокие, — и я тянусь, чтобы сказать ему на ухо. Яр наклоняется ко мне, не мешая моей игре, и я, коснувшись его мочки языком, договариваю: — Свобода.

Его глаза почти черные от возбуждения и мерцают в полумраке единственного бра прихожей так опасно, что я у меня внизу живота все сжимается.

Прямо сейчас я чувствую, как он борется с собой, и мы с ним пороге бездны. Одно неверное движение, и рухнем. Но Яр понимает, что, если возьмет меня сейчас, я ему этого не прощу.

И спустя несколько мгновений и наших тяжелых вздохов, собачка молнии ползет вверх.

К ощущению, что я победила, примешивается странное разочарование.

— Свобода от меня? — уточняет Ярослав, и я могу только кивнуть. — Такого не будет. Уж точно не теперь.

— Посмотрим, — упрямо возражаю я.

— Эмма, — он берет меня за подбородок и подушечкой большого пальца слегка надавливает на нижнюю губу, заставляя рот приоткрыться, — игры с огнем всегда кончаются одинаково. Кто-то обязательно сгорит. Я уже дотла. Твоя очередь, девочка.

Глава 40

На парковке я опять проявляю непокорность.

Когда сделав знак охранникам, что они свободны, Корельский открывает мне дверь переднего пассажирского сиденья, я демонстративно сажусь назад.

Мне все еще не дает покоя, куда едет Ярослав.

Какие у него дела? Нет, я догадываюсь, что серьезные бизнесмены, не такие, как Зинин, редко отдыхают.

Но я чувствую себя ужасно.

И еще хуже от того, что я догадываюсь о причинах этих неприятных ощущений.

Яр меня злит, если так вообще можно назвать то, что я испытываю.

Злит, но… я уже присвоила его. Неосознанно, да, на короткий срок, но все же.

И даже гипотетическая возможность, что сейчас он поедет к кому-то вроде Ольги, чтобы снять напряжение или просто приятно провести время, выводит меня из себя.

Это слишком похоже на бессмысленную ревность, на которую у меня нет прав.

Не понимаю этого человека. Он же так стремился меня получить. После того, что Яр мне рассказал, я полагала, что он будет отрываться по полной за все эти восемь лет. А он позволяет мне фордыбачить, отказываться от секса, несмотря на то, что я завишу от него, потому что от него зависит моя сестра.

Не понимаю и себя.

Все ведь вышло, как я и хотела. Яр увидел меня шикарной, соблазнительной и недоступной. Я качественно его подразнила. Так, что мне не так?

Я отвожу глаза, чтобы Корельский не прочитал в них досаду, но этот подлец, похоже, все равно понимает мои эмоции. И от этого я как на иголках. В раздражении хочу хлопнуть дверцей, но Ярослав перехватывает ее и, прежде чем мягко закрыть ее, наклоняется ко мне. Усмехается:

— Ты уверена, что наказала именно меня ?

Стискиваю зубы.

Не буду с ним разговаривать.

Но почти сразу не выдерживаю.

Мы еще только выезжаем с подземной парковки, а я задаю терзающий меня вопрос.

— Что у тебя за дела? — спрашиваю я нарочито нейтральным тоном, демонстративно разглядывая прохожих за окном. И сама внутри ощетиниваюсь. Если он сейчас скажет, что это не мое дело, я его убью. Это очень недальновидно, но я точно попытаюсь его задушить. У меня все внутри переворачивается от того, что Яр снова собранный и отстраненный. Неужели