Эксклюзивные права на тело - Саша Кей

уже почти задыхаюсь в упавших на лицо волосах, Корельский помогает мне. Обхватив меня, он проскальзывает пальцами к ноющему клитору и дарит мне облегчение. Оно такое пульсирующее, оглушающее.

Мне стоит усилий не застонать в голос.

Яр делает несколько коротких сильных движений и догоняет мой оргазм. Из меня словно стержень вынимают, когда член выскальзывает и окропляет горячими брызгами бедро. Колени подгибаются, но Ярослав, удерживая меня поперек живота, не дает мне упасть.

— Тшш… Тихо… — разворачивает меня к себе. — Положи мне руки на плечи.

Все еще переживая отголоски сумасшествия, я с трудом выполняю эту почти непосильную задачу. Руки, как непослушные плети. Яр достает из заднего кармана платок и опускается перед мной на корточки, аккуратно убирает следы этой вспышки нашей темной стороны.

До меня только сейчас доходит, что все три раза мы не пользовались презервативами. А прерванный повой акт, это так себе защита. Вяло прикидываю, что у меня вроде безопасные дни. Ну это конечно, если я хорошо знаю свое тело.

Во рту пустыня. И я сама чувствую себя опустошенной. Словно все, что произошло, выкачало из меня все эмоции.

На самом деле, просто мозг отказывается принимать открывшуюся истину, а сейчас у меня нет сил, чтобы разобраться в себе.

С помощью Корельского влажные трусики принимают пристойное положение, а подол возвращается на положенное место. Я только покачиваюсь, чувствуя, как увязают каблучки в земле, и как горит моя поруганная дырочка.

Ярослав поднимается и поправляет вырез платья, который сполз с груди во время секса.

— Мерзавец, — выдавливаю я. Я сама провоцировала и получила то, на что нарывалась. Но это не должно было быть так.

Не должно было показать мою слабость. В первую очередь мне самой.

Яр спокойно встречает мой взгляд:

— Тебе для того, чтобы быть собой, надо притворяться кем-то другим? Да, Эмма?

Психую, и оттолкнув Корельского сажусь в машину. Дверцей хлопаю так, чтобы сразу было понятно, что разговоров больше не будет. Когда Яр опускается на водительское место, отворачиваюсь к окну, будто там есть, что разглядывать.

Молчание тяжелое. Гнетущее.

Тело ведет себя предательски, оно и не думает облегчать мне жизнь. Я отчетливо осознаю, что мне все понравилось. И если Ярославу придет в голову такое повторить, то все кончится так же: я буду делать вид, что все против воли, но буду лишь выгибаться сильнее, чтобы Яру было удобнее меня брать. В постели, на лестнице, в поле.

Может, это гормональный взрыв на фоне долгожданного секса, и все потом сойдет на нет, и я перестану быть готовой для него от одной мысли о том, что это сейчас начнется. Не буду сразу представлять, как жестко ударяются его бедра о мои ягодицы, как головка прокладывает себе дорогу в моей девочке…

Но пока я не готова анализировать, что это.

Мы молча возвращаемся на трассу, по моим прикидкам минут через десять я смогу сбежать от все понимающего взгляда Корельского. Десять минут — это шестьсот секунд, и я начинаю внутренний отсчет, чтобы отвлечься.

Как назло, рядом с нашей машиной ровняется другая. Мелкая дамская машинешка. Она сигналит нам, и Яр, бросив на нее взгляд мельком, сначала просто игнорирует ее. Но водительница не отстает, и Корельский уделяет ей больше внимания.

Неожиданно для меня он кивает в окно, съезжает на обочину и, включив, аварийку выходит.

Глава 42

Я вижу, как он Корельский идет назад.

Туда, где за нами припарковывается, приставучая наглячка.

Я верчусь на сидении, но задние стекла тонированные, и мне ни черта не видно.

Уже три минуты нет.

Это, что, новый способ подката?

Тяну шею, чтобы посмотреть в боковое зеркало, но с моего места обзор крайне скудный. Видно только кусочек плеча Ярослава.

На психе опускаю стекло, но высовываться — это спалиться.

Судорожно перетряхиваю сумочку и достаю телефон. Выставив руку, будто я фоткаю березы, поворачиваю экран, пока не захватываю в кадр обе фигуры. Делаю несколько снимков и тут же бросаюсь увеличивать и разглядывать.

Шатенка с удлинённым карэ, высокая, ноги длинные, юбка короткая.

Все понятно. Машину насосала.

Вот на этой фотке она подняла очки на лоб.

Бесит.

Есть два типажа, перед которыми мужчинам тяжело устоять. Мне Светка рассказывала. Первый типаж сестра называла «сиротский», когда во внешности девушки есть что-то детское, беззащитное. Как правило, обман чистой воды, но мужики покупаются. И второй — «чертовка».

И мерзкая незнакомка относится как раз к нему.

Обычное милое личико, кто его знает, настолько ли оно смазливое, если смыть умелый макияж, но в выражении лица что-то такое… Гадина. Выставила сиськи.

Знает, стерва, что удачно обтянула. Талия тонкая, поэтому ее третий с половиной размер выглядит, как четвертый. Дешевая уловка.

Таким, как она, надо запретить юбки выше колена.

Я уже все рассмотрела, а Яра до сих пор нет. Забрасываю телефон обратно в сумочку. Что они там возятся? Номерочками обмениваются? Может, мы ей еще и колесо поменяем?

Мне не должно быть до этого никакого дела, но убедить себя в этом никак не выходит.

Больше всего достает то, что я сама себе на фоне этой девицы кажусь бледной молью даже в этом развратном платье.

Зато у меня волосы длинные.

Черт.

К моменту, когда возвращается Корельский, я на взводе.

Я собираюсь продолжить игнор, но стоит Ярославу опуститься на водительское сиденье, я выпаливаю:

— Кто она?

— Жена Староверова, — спокойно отвечает Яр, заводя мотор.

— И почему он за ней не приглядывает? — шиплю я, прекрасно осознавая, что веду себя неадекватно, но ничего поделать с собой не могу.

— Почему не приглядывает? — пожимает плечами он. — За ней машина с охраной, просто Вика оторвалась. Гоняет как сумасшедшая.

— И Староверова не напрягает, что его жена пристает к мужикам на дороге? Вы же и так сегодня встретитесь, что ей нужно?

Я мрачнею. Когда Корельский упоминал эту жену Староверова, я представляла себе совсем другой образ. Не такой манкий для мужчин.

— Внезапная ревность? — весело спрашивает Яр, у которого, кажется, внезапно поднялось настроение.

— Еще чего. Мне все равно.

И отворачиваюсь опять к окну.

Через минуту Корельский все-таки сжаливается надо мной.

— Она везет сестру в аэропорт. Увидела меня, посчитала нужным кое-что рассказать прямо сейчас.

— Без разницы, — фыркаю я, а сама навостряю уши.

— Эмма, это определенно сцена ревности, — продолжает веселиться Ярослав.

Молчу.

— Вика, кстати, заметила твою супер-слежку.

Черт.

Мне становится еще паршивей.

— Слежку? Зачем мне за ней следить? Она, что, агент?

— Почти, — посмеивается Яр.

[Историю Вики Долецкой и Данила Староверова можно узнать в