Не трожь мою ёлочку, дракон! - Саша Винтер

— Отпусти меня, — шепчет тихо мне в грудь и поднимает на меня упрямый взгляд, который, кажется, можно сломать только смертью.

Только я не собираюсь её ломать. Я собираюсь удержать.

— Нет, — отвечаю так спокойно, что она морщится. — Ты останешься здесь.

В её красивых голубых глазах копятся слёзы. Сама не хочет уходить, но так готова пожертвовать собой. Ради меня.

— Валери, — повторяю я мягко. — Тебе не нужно никуда бежать. И я не позволю тебе уйти.

Она зажмуривается, вцепляется в меня сильнее.

— Но я… ты же знаешь, что я попаданка, — в глазах искреннее недоумение. — Значит, мне нужно уйти. Скрыться там, где даже драконы не летают. Тебя разве не накажут за то, что ты покрываешь лишнюю…

— Ты не лишняя, — перебиваю. — Ты моя…

Валери прерывает меня, вырываясь. Пятится к стене.

— Как это… твоя? — голос срыватся, и в нём страх, недоумение, беспокойство мешаются в один дрожащий коктейль.

Мир становится таким тихим, что слышно, как снег срывается с подоконника.

Валери крупно дрожит, обнимает себя руками, стоя у стены.

— Ты боишься, — говорю я, подходя в ней вплотную.

Она кивает.

— Правильно делаешь, — продолжаю я. — Орден охотится за попаданцами. Это правда. И выжигает астралом лишние души. Но это ничего не меняет. Ты — моя. И я никому не позволю тебя обидеть.

Она переводит дыхание, смотрит на меня со смесью страха и надежды.

— Но как? — спрашивает она на выдохе.

— Послушай и не перебивай, Валери Тэллер… или как тебя звали там, откуда ты пришла, — я улыбаюсь. — Орден не оставит тебя в покое. Никогда. Они будут преследовать тебя, пока ты не исчезнешь. Пока твоя аура не растворится. Пока ты не перестанешь существовать.

Слёзы выступают в уголках её глаз. И я ненавижу себя за то, что говорю правду.

— Но, — добавляю я тихо, и она цепляется за это слово, как утопающий за верёвку. — Есть способ защитить тебя. Единственный.

Она ничего не говорит. Только смотрит. Широко. Тревожно. Надломленно.

— Ты… моя истинная, — говорю я твёрдо, хотя до конца я не уверен. — Точнее, я так чувствую.

Валери вскидывает взгляд. Подозрительно присматривается к моему лицу.

— Не возражай. Дай договорить, — бросаю я уже по-свойски. — Если бы это было не так, я бы ничего не смог сделать против Ордена, который будет тебя преследовать. Но я не могу тебя отпустить. Я уже учуял в тебе свою.

Мир вокруг будто вспыхивает. Валери делает рваный, болезненный, неверящий вдох.

— Что?.. — спрашивает она она шокированно.

Я поднимаю ладонь, касаюсь её подбородка, заставляя посмотреть прямо в глаза.

— Орден не может тронуть истинную дракона. Даже если в теле чужая душа. Потому что драконы не так чтобы очень часто встречают истинных, — произношу я. — Но всегда чувствуют, когда встречают.

Валери сглатывает.

— Ты же… предлагаешь мне истинную связь? — произносит Валери. — Её же нельзя…

— Да. Это связь, которую нельзя разорвать, — я киваю. — Нет силы, которая способна разрушить истинную связь. И вступить в неё ты можешь только добровольно.

Я встаю так, что наши дыхания смешиваются.

— Но если я прав, если ты действительно моя истинная, — продолжаю я, стараясь не пустить в голос страсть и тоску, которые смешиваются в душе в удушливую кашу. — Ты навсегда будешь в безопасности.

Её страх такой сильный, что земля под ногами будто трескается, плечи поднимаются и напрягаются.

— А если… нет? — спрашивает Валери. — Что, если это ошибка?

Я предполагал, что она спросит об этом. Но у меня нет хорошего ответа на этот вопрос.

Я наклоняюсь ближе. До её губ всего несколько горячих, слишком честных миллиметров.

— Это покажет ритуал проверки, который проведёт Дэйн, — отвечаю я, всеми силами избегая главного.

— И если нет, если я не твоя… — Валери запинается. — Сожжёт меня? Он же белый дракон!

Я замираю. Слова застревают в горле и ужасная правда не хочет выходить наружу. Но Валери смотрит на меня испытующе, тревожно, слишком искренне, слишком открыто. И я должен сказать о главном риске.

47. Я выбираю истинность

Валери

Воздух становится слишком плотным. Им невозможно дышать. Аэриос мрачнеет и становится как грозовой фронт. Тёмный и пугающий. Я замираю. Готовлюсь услышать правду, и вскоре Аэриос говорит:

— Ему не придётся, — его голос сипнет почти до хрипа. — Если истинность не подтвердится, ты умрёшь.

Мир дергается, будто ткань реальности разрывается, образуя прореху.

— Что? — спрашиваю я сипло. — Почему?

Аэриос смотрит так, будто держит в руках мою жизнь.

— Потому что во время ритуала происходит пробное слияние, — выдыхает Аэриос. — Обе души отделяются от тел и на время встречаются в Астрале. У попаданцев связь души и тела и так слабее, чем у настоящих Этерийцев. Поэтому если якоря с истинным не обнаруживается, душа просто развеивается в пространстве.

У меня подкашиваются ноги и я держусь только потому что Аэриос не даёт мне упасть.

Он мощный, сильный, весь из грома, зимы, пламени. Но в глазах не власть, не холод, не долг. А тревога за меня и тоска… тоже обо мне. Так смотрит человек на любимого, который неизлечимо болен.

— Значит… если ты ошибся… — подытоживаю вслух, хотя понимаю, что будет.

— Ты умрёшь, — жестко завершает он. — И я никогда себе этого не прощу.

Комната сужается. Огонь камина отражается в зрачках Аэриоса, и кажется, что внутри него бушует буря.

— Но если ты уйдёшь, — продолжает он тихо, — Орден настигнет тебя в любом месте Этерии. Они никогда не оставляют лишних душ, чтобы баланс соблюдался. Ты не спрячешься.

Я закрываю лицо ладонями. Хочется кричать. Хочется исчезнуть. Хочется не выбирать между смертью и… чем?

Аэриос сплетает наши пальцы, осторожно, мягко, будто опасается, что я рассыплюсь.

— Валери, посмотри на меня.

Я поднимаю голову, встречаю взгляд. Честный. Открытый, не таящий боли.

— А если я твоя истинная, — тяну я на длинном выдохе. — Баланс не нарушится?

— Для Этерии душа истинной дракона не автономна, — отвечает Аэриос. — Она будет астрально вплетена в мою, и баланс восстановится.

Он сжимает мою талию. Не больно. Но так, что я понимаю: он не отпустит никогда.

— Стать твоей истинной — значит стать твоей навсегда? — спрашива я.

— Да, — говорит он. — Мы будем связаны навсегда. И… это необратимо.

Мы стоим почти вплотную. Я слышу биение его сердца. Он слышит моё сбившееся дыхание.

Расклад жестокий. Смерть или во время проверки, или от рук Ордена, и только один шанс на жизнь — до конца дней связанной с Аэриосом магической нитью.

— А если… ритуал покажет, что