Сидеть, лежать, поцеловать - Изабель Зоммер

вот они сидели на чудаковатом заднем дворике между домами, где брусчатка поросла мхом, в обрамлении плюща и виноградных лоз, позади тайского ресторана, который так любил Робин за лучшие в городе булочки бао и дамплинги. Насыщенный аромат приправ и кориандра смешивался со сладким запахом цветов, которые росли в больших вазонах. На столе перед ними стояла тарелка с конвертиками из теста с разной начинкой.

– О чем ты? На какой вопрос я не ответил? – хотя он точно знал, о чем она спрашивает.

Мила нетерпеливо закатила глаза.

– Робин, ты играешь нечестно. Я же рассказала, так ведь? Теперь ты знаешь о том, как печально закончились мои отношения. Теперь твоя очередь. Выкладывай!

– Мне неловко.

– Я так и думала. Иначе вряд ли ты стал бы закрывать это новой татуировкой. Ну и что же там? Сердечко для мамы или, скорее, пенис?

– Это имя, – нехотя признался он.

– О нет! – простонала она. – Серьезно? Имя женщины?

– Нет, имя любимого персонажа из мультика. Ну конечно, имя женщины.

– Это плохо.

– И как ты думаешь, почему я сделал новую татуировку?

Опершись руками о стол, Мила сплела пальцы и положила на них подбородок. Теперь она выжидающе смотрела на него:

– И кто это?

Ему было ужасно неприятно, и даже сильно неловко. Кто вообще такое делал? Разве кто-нибудь делал татуировку с именем партнера? В то время он был молодым, наивным, ослепленным любовью. Но он очень хотел использовать шанс на отношения с Милой, это был реальный шанс, и у них могло что-то получиться, только если оба они будут откровенными и честными, это он уже понял. Поэтому Робин прыгнул в холодную воду, раскрывая нелицеприятную правду.

– София. Моя бывшая девушка, как ты уже поняла.

– Ты что, не мог по-другому запомнить ее имя? – попыталась она пошутить.

Робин смущенно дотронулся до плеча, под которым находилась татуировка. В глазах Милы вспыхнул огонек, она встала и подошла к нему со спины, немного оттянула вниз вырез футболки и легко провела по видимому участку татуировки, в поисках имени другой женщины. Имя Софии по-прежнему было там, под вороном, навсегда, даже если его больше невозможно было прочитать.

– Ничего не видно, – тихо сказала она.

– Ну и хорошо. Она больше ничего не значит для меня, уже много лет не значит. Все, что осталось от нее, это глупая надпись на моей коже. И конечно, случайные встречи у моих родителей.

Присев обратно за стол, Мила сделала круглые глаза:

– Родители приглашают в гости твою бывшую? Думаю, я должна быть благодарна своим за то, что мне не приходится завтракать в компании Тома и Наташи, если я ненароком загляну к ним в гости.

– Кстати, послезавтра я снова имею честь встретить ее. Семейный праздник. У матери день рождения, и она не может отказать себе в удовольствии пригласить невестку своей мечты. Разумеется, с задней мыслью, что мы снова станем той идеальной парой, которой она нас видела.

– И как? Есть шансы?

Робин сердито фыркнул. Она всерьез? В глазах сверкали огоньки, которые не давали понять, правда ли она считала это возможным. Неужели она не понимала, что он чувствовал к ней?

– Нет, шансы нулевые. – Подчеркивая каждое слово, ответил Робин. – Что до меня, я бы вообще предпочел туда не ходить. Мне плохо от мыслей о том, что нужно стараться сохранить хорошие отношения с родителями. Но проблема в том, что у нас их никогда и не было. Вообще-то каждый визит к ним жутко раздражает. Когда я был у них в прошлый раз, то услышал, что веду распутный образ жизни. – Он огорченно покачал головой. – Можешь в это поверить? И потом, кто вообще сегодня использует такое слово? Говорят, в моем возрасте неприлично таскаться по женщинам и нужно найти себе хорошую жену. А какой она должна быть, об этом у них, конечно, есть четкое представление.

– Это так странно, правда? – Мила с горечью рассмеялась тихим смехом. – Человек может быть давно взрослым и все равно принимает близко к сердцу ожидания родителей. Я искренне люблю своих родителей и могу сказать, что у нас неплохие отношения, но время от времени они тоже ужасно действуют мне на нервы. Я точно знаю, чего они мне желают, но выполнить этого не могу. Была бы их воля, они тоже в кратчайшие сроки выдали бы меня замуж предпочтительно за моего бывшего, зятя их мечты, но раз уж он с некоторых пор недоступен, то за первого попавшегося надежного парня.

Было приятно знать, что она его понимала. Значит, в их окружении звучали похожие нотки.

– А меня ты могла бы назвать надежным? – уголки его рта поползли вверх.

Мила рассмеялась, ее смех, как и всякий раз, глубоко проник в его сердце.

– Ноль баллов из десяти на шкале надежности.

– Не воображай, что я когда-то забуду этот выпад!

И опять этот искренний смех, такой завораживающий, отзывающийся эхом в его груди.

– Ну ладно, придется мне с этим жить. Но какие твои родители?

Он ловко взял пельмешку двумя палочками и обмакнул ее в чесночный соус.

– Они снобы.

Мила удивленно рассмеялась и тоже попыталась ухватить палочками пельмешку, которая все выскальзывала, поэтому в конце концов она наколола ее на палочку.

– Это ты уже однажды говорил. Все правда так плохо?

– Ты даже представить себе не можешь. Как злые волшебники в кино. – Он отправил в рот еще одну пельмешку. Робин пытался не придавать значения предстоящему семейному торжеству, но на сама деле он страшно нервничал. Ему, в его возрасте, тяжело давалось ощущение, что родители недовольны им. Возможно, так происходило в любом возрасте.

И Мила заметила это. Она положила свою теплую мягкую руку поверх его руки. На ее хорошеньком личике отразилось сочувствие. Боже, разве можно было быть такой восхитительной? Он непроизвольно приподнялся, наклонился над столом и нежно провел большим пальцем по ее веснушкам. Потом его рука потянулась к ее затылку. Их поцелуй был настолько искренен, он никогда ни с кем так не целовался. Каждой клеточкой своего тела он ощущал, что она не просто нравилась ему, это было намного большее чувство.

Когда их губы разомкнулись, на лице Милы появилась завораживающая улыбка, которая была отражением его собственной. Он хотел, чтобы она была в его жизни, какой странной она бы ни представлялась ему в самом начале, какой упрямой она бы ни бывала и как сложно ни было бы иногда. В такие моменты, как сейчас, в этом укромном дворике, он был уверен в этом на все сто.

– Если хочешь, я могу пойти с тобой, –