Сидеть, лежать, поцеловать - Изабель Зоммер

– Ничего, что было бы тебе неизвестно, как я полагаю, – ответила она и принялась щебетать: – Смотри, кто наконец приехал!

София. Кто еще мог вызвать такое восхищение матери?

По паркету зацокали каблуки. София, как обычно, потрясающе выглядела, высокая, со стройной, как у модели, фигурой, которой она была обязана железной кето-диете и завидной последовательности в ежедневных тренировках. Идеально скроенный брючный костюм в сочетании с шелковой блузкой, рассыпаясь в похвалах, обтягивал изгибы ее точеного тела. Черные волосы были собраны на затылке.

Были времена, когда от одного взгляда на нее он терял волю, но эти времена остались в прошлом. В тот период для него было невыносимо то и дело видеть ее, потому что мать, конечно же, не могла отказать себе в удовольствии приглашать невестку своей мечты по каждому мыслимому поводу. Сегодня случайные встречи с бывшей уже не трогали его. Как нарочно, чувства Софии развились прямо в противоположную сторону, поэтому ее глаза светились радостью, когда она сейчас направлялась в его сторону.

– Мы так долго не виделись, – сказала она своим бархатным голосом, положив руки на плечи Робина, и ее губы нежно прикоснулись к его щеке. В нос ударил аромат дорогих духов.

Даже не глядя назад, он почувствовал, как внимательно мать наблюдала за ними. Когда же ей надоест ждать возвращения любви? Но если Джозефина Янсен что-то вбивала себе в голову, она демонстрировала поразительную выдержку.

«Извини, мама, – подумал Робин, – но у нас с Софией никогда больше ничего не будет, особенно после того, что произошло».

Но он также прекрасно знал, что говорить об этом было бесполезно. У него оставалась слабая надежда на то, что, если он придет в сопровождении женщины, родители поняли бы, что пути назад нет. Но судя тому, как оба оценили бедную Милу, они твердо были настроены дальше гнуть свою линию, согласно которой он рано или поздно окажется в объятиях Софии, и все встало бы на свои места.

– София, как дела в клинике? – он демонстративно перевел разговор на профессиональную тему.

Уголки ее рта дернулись. Она была умна, этого не отнять, и, разумеется, заметила, что он был настроен душить на корню любые зачатки флирта. София опомнилась совсем скоро после того, как обманула и бросила его, и с тех пор при каждой встрече давала понять, что она со своей стороны по-прежнему заинтересована в отношениях.

– Спасибо, хорошо. – Она запросто взяла его под руку, как и раньше, приглашая к столу. – Пойдем возьмем что-нибудь перекусить и присядем в саду. Такая чудесная погода, жаль провести день в доме за семейными сплетнями. О-о! А это кто такой? Новый пес? – она наклонилась к Балу, радостно вилявшему хвостом и обнюхивавшему ее брюки, ища угощения. Робин точно знал, что она не любила собак – много шерсти, запах, обязательства, – и просто не понимала, зачем нужно животное в доме. Именно поэтому он смог исполнить свою мечту о собственной собаке только после того, как она дала ему от ворот поворот, то есть как раз в то время, когда ему срочно требовалось общество четвероногого, чтобы не сдохнуть из-за разбитого сердца. Но с тех пор, как София приняла решение снова завоевать его, она вполне убедительно играла роль любительницы собак и при каждой встрече пересиливала себя, чтобы погладить Элис. А теперь еще и упитанного лабрадора, которого Робин держал на поводке. Если Элис с достоинством пережидала процедуру, даже не удостаивая ее взглядом, то Балу проявлял свою любвеобильную, восторженную натуру, безмерно радуясь вниманию.

– Это не мой пес. Балу – собака моей девушки. Подожди-ка, я сейчас тебе ее представлю. – Робин поискал глазами Милу. Почему ее так долго не было? Он даже не знал, как будет извиняться перед ней за такое ужасное поведение родителей. Это первая и последняя семейная встреча, которой он решил ее помучить. Мила была слишком дорога ему, чтобы бросать ее на растерзание своим родителям.

– Твоей девушки? – София была немного сбита с толку. Робин не сомневался в том, что благодаря его родителям бывшая девушка была в курсе всех событий относительно его бурной любовной жизни, по крайней мере, в курсе которой были сами родители. София понимала, что после их расставания он вел отнюдь не монашеский образ жизни. Но впервые он привел сюда женщину и назвал ее своей девушкой. София быстро взяла себя в руки и даже выдавила подобие улыбки, которая могла бы выглядеть естественно, если бы Робин не знал ее так хорошо.

– Ах, чудесно! Конечно, познакомь нас.

А потом она удивила его тем, что, приподнявшись на цыпочки, просто обняла его. Робин резко вдохнул – с момента их расставания они не были так близко, но он не придал этому никакого значения.

– Рада за тебя, что ты кого-то встретил. Но вижу, что я уже не в курсе всего, что происходит в твоей жизни. Надо нам как-нибудь встретиться и спокойно поболтать обо всем, в кафе или у тебя дома. Не имею ничего против твоих родителей, но наедине и когда никто не стоит за спиной, болтается лучше. – И прежде, чем он успел понять, что происходит, она поцеловала его. Не в губы, но совсем рядом в щеку. Ее руки при этом обхватили его голову. Слишком близко, чересчур. Она не та женщина, с которой ему хотелось бы такой близости.

Но София не просто так бросилась ему на шею. Он понял это по насмешливому подрагиванию ее полных губ еще до того, как услышал за своей спиной покашливание Милы.

Глава 30

Мила

Робин находился в страстных объятиях Софии.

Можно было спокойно добавить эту картину в список под названием «Топ 10 вещей, которые я хотела бы увидеть меньше всего на свете». Причем еще до других картин, таких как «Новая девушка Тома выбирает платье в моем салоне» или «Балу страдает кишечным расстройством, и мне приходится купать его в душе после прогулки».

Закуски, которыми я набивала себе тайком живот в туалете до тех пор, как в дверь не постучали нетерпеливые гости, готовы были выпрыгнуть обратно.

– Видишь, как они идеально подходят друг другу, – прошипел мне сзади в ухо злобный голос. – Робин, возможно, сейчас не осознает этого, ему нужно нагуляться, выбеситься, но София как была, так и останется для него единственной подходящей женщиной. Конечно, пока он этого не поймет, пусть тешится ничего не значащими интрижками.

Опять удар. Почему я должна быть вежливой, если со мной здесь обращались настолько грубо?