Сводные. Расплата за ошибки - Хельга Дюран

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он у меня. — Поехали, я тебя отвезу домой, — приказным тоном сказал он.

Я хотела возмутиться, сказать что-то наперекор, но не до выёживаний сейчас было. Нужно в самом деле уезжать, и как можно скорее.

— Скажешь Алисе, что я заболела? — попросила я Настю. — Я потом ей позвоню.

— Конечно, без проблем.

— Извини, что так вышло…

— Да брось, Вася. С кем не бывает?

Настя подмигнула мне, а потом мы с ней обнялись на прощание.

— Береги себя, Вась. Меня тоже держи в курсе, что там у тебя.

— Хорошо…

До парковки мы с Димой шли молча. Извиниться бы перед ним за то, что от него рвотой несёт за километр, но отчего-то мне совсем не было совестно. Это меня по его вине вырвало. Если я залетела, то так ему и надо. Это он ещё какашки детские не нюхал. А если нет, потом извинюсь, конечно.

Возле машины Дима снял футболку и закинул её в багажник. Потом, немного подумав, снял ещё и джинсы. Они полетели туда же. Оставшись в одних боксерах, он прошагал к пассажирской двери и с невозмутимым видом открыл мне дверь.

Парковка, к счастью, была пустынной в такой поздний час, поэтому до Димы некому было докапываться. Я покатилась от смеха, глядя на него, и он тоже не смог сдержаться, раскатисто расхохотавшись.

— Вась, ты как? Сейчас не тошнит? — выехав на дорогу, спросил он. Я смотрела на его загипсованный мизинец, на руке, которой он крутил руль, и вспоминала, с чего всё началось, и чем закончилось. — Водички хочешь? — он протянул мне бутылку с минералкой, и я с благодарностью приложилась к горлышку. — Ты беременна?

От неожиданности я прыснула водой прямо на панель. Да что ж такое-то? Слава богу, это была всего лишь вода, а не пиво и не сок.

— Нет, — вытерев лицо рукой, уверенно ответила я. — Я. Не. Беременна.

— Ладно, не нервничай, — бросил мне Дима. — Я даже рад, что мы уехали и можем теперь поговорить.

— Господи, что ты ко мне прицепился, а? — распалялась я всё сильнее. — Таскаешься за мной, как больной, что-то пытаешься мне втереть! Задрал уже, блин!

Дима съехал с дороги в какой-то двор и заглушил двигатель.

— Это ты меня задрала, сука! — заорал он на меня. — Ты тупо поговорить со мной можешь?

— Да о чём? — тоже повысила я голос, гневно глядя на него.

Мне даже смотреть на него было больно, какие, к чёрту, разговоры?

— Я люблю тебя, Васёна! Слышишь? Люблю!

В ярости он стукнул кулаком по рулю, как будто его бесят его чувства, а потом обхватил моё лицо ладонями и начал целовать, как одержимый. В губы, в лицо, в шею…

Я так охренела от его признания, что мозги отбило напрочь. Дима был почти голым и таким горячим, таким желанным. Я скучала по нему. Как же я скучала!

Была бы я пьяной, свалила бы свою слабость на алкоголь, но мы оба были трезвы. Нас просто накрыло безудержным желанием.

Моё сердце вопило о том, что оно тоже любит, что надо произнести это вслух, но голова стала ватная, и я уже ничего не соображала.

Через минуту я уже сидела на Диме верхом, нетерпеливо ёрзая промежностью по его набухшему члену.

— Васёна, любимая… — шептал мне он, задыхаясь от страсти. — Я не смогу без тебя…

Хоть парень и разделся, от него всё равно немного попахивало пивом, мне уже было плевать. Я сама его целовала, жадно трогая бугристые плечи и грудь. Было так сладко, так головокружительно.

Когда его пальцы забрались ко мне в трусики, там было уже мокро. Дима заскользил по моим складочкам, вызывая у меня судорожные вздохи удовольствия. Просто нестерпимо захотелось ощутить его член глубоко в себе.

Сгорая от возбуждения, я освободила его достоинство из боксеров и начала поглаживать в такт движениям пальцев Димы в моей киске.

— Погоди, Васён.

Послышалась какая-то возня, и Дима достал из бардачка презерватив. Я приподняла задницу, чтобы ему было удобнее раскатывать по стволу латекс, а затем он опустил меня на торчащий кол, сдвинув мои трусики в сторону.

Я едва не заорала от долгожданного удовольствия, когда меня туго растянуло его размером. С презервативом были не те ощущения, что раньше, но я была рада и этому.

— А-а-а, господи! — стонала я в голос, яростно насаживаясь хлюпающей киской на член.

Дима спустил лямки моего платья, освободив грудь, и теперь посасывал и покусывал мои ноющие соски, доводя меня до исступления.

В салоне стало душно, пахло нашим возбуждением и смазкой презерватива. Мы оба вспотели, сплетаясь телами в этом безумии.

Я совсем чокнулась, я себе этого не прощу, — мысленно корила я себя, но продолжала, как заведённая, скакать на члене обманщика, ловя одну волну удовольствия за другой.

Мне это было нужно. Я думала, что смогу без него, но я не могу. Необходимость чувствовать себя любимой и желанной, быть нужной Диме никуда не делись, и прямо сейчас я ловила эту близость каждой клеточкой себя, как утопающий жадно глотает воздух, перед тем, как пойти на дно.

Всё закончилось быстро. Я кончила, прикусывая влажную от пота шею Димы, туго сокращаясь на его члене, царапая его плечи ногтями. Потом обессиленно упала ему на грудь и затихла.

Он дал мне минутную передышку, а затем приподнял мою попу и грубо толкнувшись снизу несколько раз, тоже взорвался, натягивая меня по самые яйца.

— Фак! — выдохнул он, вытирая запястьем мокрый лоб.

Реальность медленно начала оседать на меня, и я неуклюже сползла с парня, выпуская его из себя. Пересев обратно на пассажирское сиденье, я отвернулась к запотевшему окну.

Только слезла с него, а мне уже стыдно и совестно за свою слабость. Тряпка, а не девушка. Озабоченная шлюха, которая трахнулась с парнем, который вытер об меня ноги!

Чёрт!

Дима открыл окна, чтобы проветрить салон, и стало немного легче дышать. Вот бы исчезнуть сейчас отсюда и сразу телепортироваться в свою комнату, но придётся терпеть общество Димы до самого дома.

Пока мы ехали, Дима улыбался сам себе, а мне хотелось его стукнуть, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку с его красивой рожи. Рад-радёшенек, что снова меня поимел? Ещё бы, он так старался, так бегал за мной, даже о любви мне наплёл с три короба.

Не верю ни единому слову!

Когда мы заехали во двор нашего дома, свет в окнах не горел. Хорошо, что родители уже давно спят. Вопросики, почему Дима приехал в одних трусах из клуба, были вообще сейчас ни к чему.

— Вась, мы так и не поговорили, — опомнился Дима, когда