Сводные. Расплата за ошибки - Хельга Дюран

ему нужно время, чтобы адаптироваться в другой стране, в другой команде, а тут я со своим киндер-сюрпризом. Себе жизнь испортила, зачем ещё и ему проблем подкидывать в самый неудобный момент? Для него переезд в Америку был наиважнейшим шагом в жизни, пусть лучше спокойно играет в свой хоккей.

Справлюсь без него. Мама меня как-то вырастила в одиночку, и ничего, нормально получилось. Крыша над головой у меня есть, мама рядом. Рано или поздно я ей всё расскажу, как случай представится. Мама меня любит. Не выгонит же она меня из дома с животом? Там внук её и дяди Петин. Наругает, конечно, но на её помощь можно рассчитывать смело.

Я сама себя загнала в угол своим необдуманным поведением, самой и нужно разгребать. Мама права, пора взрослеть. Наревевшись вдоволь, я успокоилась и взяла себя в руки, смирившись с тем, что скоро стану матерью. Матерью-одиночкой.

Никаких Дим! Обойдётся! Пусть сделает себе других американских бейбиков. А у мой сын будет только моим!

Во мне было столько решимости, что я была уверена, что непременно рожу сына. Я даже имя ему придумала — Богдан!

Богдан Дмитриевич — хорошо же звучит? Нет, будет Андреевич, как я.

С этими мыслями я спустилась к ужину. Мой сынуля был ещё головастиком, но уже сейчас стоило бы позаботиться о том, чем я буду его кормить.

А танцы…

Не судьба, значит. Не надо было голову терять, трахаясь со сводным братом. Ребёнок — это, конечно, капец, но он будет всё же от любимого человека, и наверняка такой же красивый, как его отец.

— Мам, я тут подумала… — набралась я смелости за ужином. — Ты права, мне пора становиться самостоятельной, поэтому я решила всё же выбрать карьеру юриста…

За столом возникло неловкое молчание, мама с отчимом уставились на меня, как на дурочку. Ещё бы, только вчера я отстаивала свой кастинг, открещиваясь от юриспруденции, а потом, выиграв его, передумала в прямо противоположную сторону. Детский сад, как он есть.

— Василина, ты хорошо подумала? — нарушил молчание дядя Петя. — Ты же так радовалась, что тебя приняли в «Грацию»? Мы все радовались. Что заставило тебя передумать? Что случилось, Васенька?

Вот он идеальный момент, чтобы признаться в том, что я беременна, рассказать правду и облегчить свою душу…

40. Василина

Из-за горечи от расставания с Димой я не смогла произнести такие простые слова: «Я беременна». Не смогла, и всё тут. Это звучало так жалко. Я была не в том состоянии, чтобы произнести это с гордостью или радостью, потому что пока никакой радости и в помине не было. Мы с Димой, как два дурака, натворили дел и не смогли разобраться даже между собой, а тут ещё и ребёнок. У меня язык не повернулся признаться в этом родителям. Они бы засыпали меня сейчас вопросами, а я бы не знала, что отвечать. Сидела бы и ревела. Это вообще не по-взрослому.

Потом скажу. Обязательно.

Когда наступит это потом, я понятия не имела. Растерянности от нового положения уже не было, да и страха тоже, скорее убийственный осадочек от того, как глупо, через задницу у нас с Димой всё получилось.

Я снова пожалела о том, что не сделала тесты вчера, вместе с Димой. Мама права, я веду себя, как малолетка. Вела. Теперь же я намерена стать взрослой и рассудительной?

Невозможно стать таковой за один день, как ни старайся. Родители продолжили выжидательно смотреть на меня, в надежде, что я скажу им что-то нормальное, адекватное, соответствующее ситуации.

— Ничего не случилось, дядя Петя, — обречённо сказала я. — Я хочу жить дома, с вами, а не мотаться по всей стране. Знаю, это выглядит так, будто я сама не знаю, чего хочу, но это не так. Я всё обдумала. Да, я хочу работать юристом. Не зря же мама столько денег ввалила в моё образование?

— Господи, Васенька! — мама вскочила из-за стола и принялась обнимать меня, а мне хотелось сдохнуть от её радости. — Я так рада, доченька! Так рада!

— Я тоже рад, Василина, что ты будешь работать под моим началом. Это надо отметить! — присоединился к маме отчим. — Давай по писярику?

— Я маме обещала больше не пить, — отмазалась я.

Куда мне теперь алкоголь?

— Вася, я так тебя люблю! — продолжила умиляться мама.

Ещё бы, я теперь всё делаю, как ей хотелось, вот и радость из неё так и прёт.

— Я тоже люблю вас, — попыталась улыбнуться я. — Чё, когда уже на работу?

— Завтра поговорю с Егором, — пообещал дядя Петя. — У нас небольшое расширение. Пока возьмём тебя стажёром, Васенька. Думаю, со следующей недели уже приступишь к работе.

Вот и прекрасно. А потом оттуда в декрет.

У меня было несколько дней, чтобы сходить в больницу, сдать анализы и всё такое.

Самым сложным было позвонить администратору «Грации» и сообщить о своей беременности.

— Очень жаль, Василина Андреевна, мы возлагали на вас большие надежды. Но я вас, конечно же, поздравляю!

У меня от его поздравлений случился очередной приступ истерики. Смириться, отпустить свою мечту, за которую я уже ухватилась одной рукой, держала её, трогала, было непросто.

Теперь я понимала Диму, который уехал и глазом не моргнул. А ведь это я уговаривала, нет, требовала, чтобы он остался со мной. Вот было бы «круто», если бы ещё и он остался без работы. Два безработных дебила, которые заделали малыша.

Должность мне выделили — не бей лежачего. Сиди, да перебирай бумажки. Скукатища смертная, зато работа официальная. Зарплата копеечная, но это не главное. Мама от меня отцепилась, наконец-то. Ей было спокойнее, что я под присмотром у дяди Пети. Он отвезёт доченьку на работу, потом привезёт обратно и в обиду кровиночку никому не даст.

Я бы и сама себя в обиду не дала, я так-то за словом в карман не лезу, но конфликтовать с коллегами не хотелось, чтобы не позорить дядю Петю. Он же сразу маме доложит о моих «успехах», и то, что меня ждёт потом, будет похуже выговора от начальства. Мама умеет мозги делать, уж мне ли не знать.

Темы для срача на работе нашлись сразу. Меня посадили в крошечный кабинетик, где обитают стажёры, где уже трудилась Лена. Эта белобрысая стерва мне сразу не понравилась, как и я ей.

Высокомерная, вечно недовольная всем на свете девушка, бесила меня до трясучки. Она ещё и сплетницей оказалась на мою «удачу».

Я попыталась завести с ней хоть какую-то дружбу, на что услышала в ответ:

— Отвянь, а? — устало бросила она мне в ответ, когда я предложила ей пообедать вместе. — Просто не лезь ко мне, Василина Андреевна!

— Почему?

— Все знают, что ты Шалыгинская падчерица, которая тут наказание отбывает за