Без шанса на развод - Ая Кучер

— Какая идиотика.

Я вздыхаю, собираясь это всё прекратить. Упираюсь перчаткой в грушу, раздосадовано толкаю.

А после…

Бью. Сама не понимаю, как получается первый удар. На каком-то автомате, внутреннем порыве.

А после ещё один. И ещё. Друг за другом.

Руки мгновенно устают от непривычки. Мышцы натягиваются от напряжения, вибрация каждого удара проходит сквозь них.

Я не приветствую насилия. И я не могу представить, что вот так — действительно Льва бью. Но хотя бы вижу, как на него эту бомбу эмоций сбрасываю.

Ненавижу!

За подлость, предательство. За то, что я собственную дочь видеть не могу!

Десять лет во лжи!

У меня сын есть! Любимый, родной сын. А я теперь на Макса смотрю — и всё равно через раз сходство ищу. Привыкнуть к этому не могу.

И крошечный Даня, которому нужна вся моя любовь и внимание. И чуточку больше. А я в этот зал треклятый поехала.

Иначе меня просто разорвёт от эмоций. Уже рвёт. Выворачивает. Уничтожает методично.

Я держусь, но внутри — там кислота. То кипятком, то жидким холодом по венам течёт. Разъедает всё во мне.

Я не искала любви. Я без неё, чтоб тебя, прекрасно обходилась. Мне хорошо было!

Слышишь, Каминский? Хорошо было!

Начерта было в мою жизнь врываться? В любви признаваться, целовать. Заставлять верить, что я особенная!

Что мне счастье положено, а не просто дети и карьера. Простое женское счастье — быть любимой. Которого мне так хотелось.

И я, идиотка, поверила. Поверила, а теперь умереть хочется.

Всхлип вырывается из груди внезапно. Каким-то рычанием раненого зверя.

Я бью. Снова бью. Каждый удар отзывается внутри. К влажной коже прилипают растрёпанные волосы. Запястья ноют, а по лицу стекает пот. Или это слёзы?

Я реву, да?

Я же… Я не заслужила этого! Я просто не…

Я не заслуживаю подобного. Никто не заслуживает! Сомневаться в собственной дочери, отсекать её. Любимого мужа игнорировать и избегать.

Потому что одно слово… Жалкий, крошечный новый факт… И всё. Я снова на дно лечу. Расшибаюсь.

В груди жжёт, давит сильно. Мне хочется плакать, выть и просто орать от боли.

Колочу по груше, не задумываясь. Словно хочу её сломать. Как меня ломает постоянно.

Я не могу быть сильной вечно. У меня не получается! Я собираюсь. Я действую. Я не раскисаю.

Но я не хочу этого!

Просто не хочу.

Я хочу замереть, ничего больше не решать и… Не знаю. Плакать? Страдать? Просто, мляха, не бороться постоянно!

Не воевать каждый день за спокойную жизнь.

Нет, Каринэ, нельзя. Тебе суждено только страдать и бороться.

Каждый. Чертов. День.

Ни передышек, ни счастья не положено.

Я оступаюсь. Бью неправильно, может, замахиваюсь слишком сильно… Но я просто лечу вниз. На сырые холодные маты.

И встать не могу. Отказываюсь. Я хочу лежать и не двигаться, пока волшебным образом всё не решится. Каждая проблема лопнет и больше не будет меня терзать.

Я знаю, что этого не будет. Никогда чуда не случается, пока я сама не разберусь. И сейчас я тоже встану.

Но немного позже. Минуту спустя? Десяток?

Это тоже своеобразная терапия. Просто лежать и не двигаться в полной тишине. Вдыхать пыльный и спёртый воздух, позволяя жизни хоть немного течь мимо.

— Твою мать, Карина.

Я стону. Ты совсем меня ненавидишь, Всевышний, да? Настолько прям?

Я не реагирую на голос Сергея. Просто надеюсь, что этот мираж развеется, и я снова окажусь одна.

— Ушиблась? Где? Как ты так умудрилась грохнуться?

— Не трогайте меня, — цежу я. — Отстаньте.

Но этого упрямого барана мои слова, конечно, не останавливают. Он оказывается на матах рядом со мной, сжимает моё плечо.

И меня срывает окончательно:

— Почему всем вечно что-то от меня надо?! Я могу побыть одна?! Просто, черт вас всех дери, одна!

Мой крик эхом отбивается от стен, возвращается в тишине. Бьёт по ушам, вибрирует в пустоте под рёбрами.

Я вздыхаю, почти радостно, когда Сергей от меня отшатывается. Больше не трогает. Но не уходит.

Я и так себя опозорила окончательно. Может, Сергей давно в зале, за моей истерикой наблюдал. Куда уж сильнее падать.

Поэтому, я резко переворачиваюсь. Отмахиваюсь от помощи мужчины, резко сажусь.

Остервенело стягиваю с себя перчатки, отбрасывая их в сторону. Провожу пальцами по щекам, стирая следы моей недавней истерики.

Наверняка мне скоро станет стыдно. И неловко. Так не должна вести себя ни Каминская, ни Исаева, ни тем более урождённая Омарова.

Но сейчас…

Мне неожиданно легко. И плевать, что там Сергей подумает. Пусть хоть психушку вызывает.

Мне легко и пусто! Словно выкачали весь яд из крови. Ничем не заменили, но даже так хорошо. Освобождённой себя чувствую.

— Я принесу холодный компресс, — Сергей напоминает о своём присутствии. — Ты трёшь запястье. Наверняка потянула его при неправильных ударах.

— Нормаль я бью! — возмущаюсь. — И мы на «ты» не переходили.

— Конечно. Тогда… Не соизволите ли вы, Карина Рустамовна, подождать меня тут. Коли будет ваша ласка. А я пока метнусь… Кхм, отправлюсь за лечебной мазью.

— Вы всегда такой… Такой!

Я взмахиваю рукой, пока Сергей посмеивается. На него даже злиться сейчас нормально не получается.

Ёрничает, а у меня уставший смех лезет. И запястье действительно ноет.

— Всегда, — кивает мужчина с серьёзным выражением. — Когда красивая женщина в моём клубе вдруг падает на мат и не двигается — сразу этот режим включается.

— Ваш клуб? — я пропускаю комплимент мимо ушей, цепляюсь за другое. — Вы тренером стали после полиции?

— Не совсем. А вы всё ещё ничего обо мне не узнали?

— Предпочитаю не шпионить за людьми, а просто спрашивать. Попробуйте как-то.

— Туше.

Мужчина смеётся, поправляя чёрную футболку. Только взглядом колит. Будто напоминает, что знает о моём детективе.

Ну…

Пусть радуется, что я лёгкую шпильку выбрала. У меня в арсенале колючек хватает. Но… Настроение хорошее, я снисходительной бываю.

— Я принесу охлаждающий гель, — сам себе кивает Сергей. — А потом, так и быть, отвечу на ваши вопросы.

— Спасибо.

— Но с одним условием. Давайте, Карина Рустамовна, перейдём уже на «ты». Если вы соизволите. А то подзадолбало немного.

Глава 23

Я чувствую себя заново родившейся. Кто бы сказал, что такая глупость действительно мне сделает лучше?

Я ничего не решила, поколотив грушу. Проблем от этого меньше не стало. Но внутри — там уже забытая гармония.

Словно сорвала всё лишнее, растоптала, избавилась. Голова ясная, а душу больше не зажимает тисками.

Только запястье болит, но