"Феникс". Номер для Его Высочества - Элиан Вайс

— Ну как ты? Я видел, ты носилась как угорелая.

— В ужасе, — честно призналась я, падая на табурет. — Крыша течёт, рыба подгорела, лодка чуть не утонула вместе с гостем… Я трясусь вся.

— А они в полном восторге, — кивнул он в сторону гостиной, откуда доносился смех и довольный говор. — Слышишь? Граф говорит, что это самое лучшее место, где он останавливался за последние лет пять. «Аутентично», «неповторимо», «особый колорит», «душевно».

— Это я им про аутентичность и впариваю, — усмехнулась я устало. — Про ведро в комнате, про горелую рыбу…

— Значит, ты прирождённая хозяйка, — он подошёл и чмокнул меня в щёку, обнимая за плечи. — Умеешь из любой проблемы делать достоинство. Это талант.

Я вздохнула и прижалась к нему, чувствуя, как уходит напряжение.

— Спасибо, что привёз их. Это был хороший тест. Страшный, но хороший.

— Тест ты прошла, — он обнял меня крепче. — Теперь можно и официальное открытие планировать.

— Официальное? — я испуганно отстранилась. — Какое ещё официальное?

— Ну, настоящее. Позвать всех: короля, придворных, купцов из города. Устроить бал или большой приём. Показать, какой мы тут отель отгрохали.

Я представила эту картину: король в моей гостиной, придворные дамы в комнатах с ведёрками для «влажности», и содрогнулась.

— Может, не надо? Давай без фанатизма? А?

— Надо, — серьёзно сказал Эрик, глядя мне в глаза. — Ты заслужила. Столько сил вбухала, столько души. И потом, если король одобрит — к тебе поедут все, кому не лень. Бизнес пойдёт в гору так, что мало не покажется. Ты же этого хочешь?

Я задумалась. А ведь он прав. Если я хочу, чтобы отель стал настоящим, процветающим делом, нужно заявить о себе громко и во всеуслышание.

— Ладно, — согласилась я, чувствуя, как в груди зарождается новое, уже деловое волнение. — Будем готовиться. Но тогда нам нужно будет всё проверить по сто раз. Чтобы ни одна крыша не протекла, ни одна рыба не подгорела.

— Договорились, — улыбнулся Эрик.

Гости наконец разошлись по комнатам, довольные, сытые и согревшиеся. Я обошла весь дом, проверила, ничего ли не горит, не течёт, не падает, не скрипит. Всё было более-менее. В комнате графини ведро стояло на месте и мелодично капало, создавая тот самый «особый микроклимат».

— Лилиан, — Мэйбл догнала меня на крыльце, когда я вышла глотнуть свежего морозного воздуха. — Вы гений! Просто гений! Они в полном восторге! Графиня сказала, что обязательно вернётся и всем друзьям расскажет, и мать её тоже! Говорят, что ещё никто так о них не заботился!

— Спасибо, Мэйбл, — я обняла её. — Ты тоже молодец. Рыба была отличная, несмотря на… на этот маленький нюанс.

— Несмотря на, — засмеялась она, утыкаясь носом мне в плечо.

Мы стояли на крыльце, смотрели на яркие, крупные звёзды, высыпавшие на чёрном небе, и чувствовали себя абсолютно, бесконечно счастливыми.

— Знаешь, — сказала я, глядя в небо, — кажется, у нас действительно получается.

— Получается, — согласилась Мэйбл. — Ещё как получается.

Из-за угла дома выскочил Пашка в сопровождении своей вездесущей ватаги мальчишек. Они запыхались, щёки горели румянцем.

— Лилиан! Лилиан! А правда, что у нас теперь отель? Настоящий? И гости будут приезжать? И мы им помогать будем? Лодки подавать? Рыбу ловить?

— Правда, — я потрепала его по вихрастым волосам. — Будете. Если хорошо себя вести и слушаться старших.

— Ура! — заорали мальчишки хором и, подпрыгивая, умчались обратно в темноту, распугав тишину звонкими голосами.

Я рассмеялась, проводила их взглядом и пошла в дом. Завтра будет новый день. Новые заботы, новые гости, новые, неизбежные проблемы. Но сегодня — сегодня была маленькая, но самая настоящая победа.

И это было прекрасно.

Глава 21

Ночь с лордом

После отъезда первых гостей я рухнула без сил, даже не раздеваясь, прямо поверх покрывала. Тело гудело от усталости, но в голове, как заводная, крутилась одна и та же мысль: «Получилось».

Два дня после их отъезда пролетели как один миг. Мы с Мэйбл, Кузьмой и мальчишками жили в каком-то трудовом угаре. Наводили идеальный порядок, драили каждую половицу, конопатили щели, которые я проглядела при первом осмотре, и чинили покосившиеся перила на веранде — их угораздило сломаться именно в этот заезд. Кузьма ворчал, что «баловство это всё, отели разводить, когда кругом работы непочатый край», но я видела, как довольно он потирает руки, когда у нас что-то получалось. Мэйбл носилась с тряпкой и ведром, командуя мальчишками, которые помогали таскать дрова и воду. Мы то и дело переглядывались, обсуждая, как сделать следующий заезд ещё лучше: может, поставить на тумбочки по свечному фонарику? Или заваривать для гостей тот самый травяной сбор, который так хвалила супруга купца?

А потом Кузьма принёс письмо. Настоящее, запечатанное сургучом. Гости не просто уехали — они прислали весточку. Восторженную, с кляксами от счастливых слёз (так и было написано), с благодарностями за «атмосферу настоящего лесного уюта» и обещанием вернуться весной уже с большой компанией. Мы читали его вслух, наверное, раз пять, передавая друг другу, как реликвию.

— Лилиан, ты гений, — сказал Эрик, когда я зачитала письмо в сотый раз, сидя вечером на крыльце. Он подошёл незаметно и сел рядом. — Я всегда это знал, но теперь убедился окончательно. Ты создала место, где людям хочется быть счастливыми.

— Это не я, это мы, — привычно отмахнулась я, но на душе потеплело от его слов. — Мэйбл, Кузьма, мальчишки… все старались.

— И ты, — он осторожно, словно спрашивая разрешения, взял мою руку. Его пальцы были тёплыми и чуть шершавыми. — Ты — главный организатор, вдохновитель и двигатель. Без тебя ничего бы не было. Это твоя заслуга, Лили. Твоя.

Я смутилась и мягко убрала руку. Последние дни я старалась держать дистанцию. После того разговора на озере, после моего тихого «я не готова», между нами словно натянулась невидимая струна. Она вибрировала от каждого случайного взгляда, от каждого мимолётного прикосновения, когда мы передавали друг другу доски или инструменты. Напряжение росло с каждым днём, заполняя собой все паузы. Я чувствовала это каждой клеточкой, кожей, кончиками волос. Он был рядом, и это одновременно наполняло меня невероятной радостью и леденящим страхом.

— Эрик, — начала я, чувствуя, что больше не могу носить это в себе. — Нам надо…

— Знаю, — перебил он мягко, но твёрдо. Его глаза в сумерках казались почти чёрными. — Но не сейчас, Лили. Не сегодня. Сегодня просто побудь со мной. Посидим у камина, выпьем вина, поговорим ни о чём. Просто… будь рядом.

Я кивнула, чувствуя, как отпускает внутреннее напряжение. Может, он и прав. Может, не нужно всё время говорить о главном.