Дороги мертвецов - Джей Роуз

попросил весь разведывательный отдел просмотреть записи десятилетий. — Тео протягивает мне лист бумаги. — Это список рукоположенных пасторов за последние сорок лет. Майклса там нет.

— Значит, он чокнутый, который думает, что он гребаный божий дар.

— Что-то вроде этого. — Его глаза обшаривают комнату. — Но это еще не все. Я только что получил отчет от криминалистов.

— Результаты анализа ДНК Харлоу?

Тео напряженно кивает.

— Потребовалось некоторое время, чтобы сопоставить все с национальной базой данных и проверить то, что мы нашли.

— Просто выкладывай. Что там?

— Ну что ж… ее зовут не Харлоу Майклс, как мы знали. И они не ее родители, Хант.

Я смотрю на встревоженное лицо Тео. Мы обсудили эту теорию после того, как взяли у нее показания на прошлой неделе. Если она подтвердится, значит, на мою глупую физиономию вот-вот обрушится шквал дерьма.

— Пожалуйста, скажи мне, что у нее нет семьи, — выпаливаю я.

Его светлые брови сошлись на переносице.

— Почему ты так говоришь?

Я хлопаю ладонями по столу.

— Мы живем с ней уже несколько недель, и если у нее там есть гребаная семья, нас вот-вот затащат на угли за то, что мы не воссоединили их раньше.

Щеки Тео темнеют.

— Эти тесты требуют времени.

— Как будто им есть до этого дело!

Я поправляю разбросанные стопки бумаг, которые потревожил, внутренне ненавидя себя за то, что был таким бессердечным. Кто-то же должен беспокоиться об этой фирме. Похоже, сейчас остальным на это наплевать.

— Ее зовут Летиция Кенсингтон, — выпаливает Тео. — У нее есть настоящая семья. И если в тебе осталась хоть капля человечности, то ты поступишь правильно и позвонишь им сейчас.

— Просто отдай мне отчет и убирайся из моего кабинета. Я не нуждаюсь в чертовой лекции о том, как заботиться о своем клиенте.

— Я еще не закончил.

Подойдя ближе, Тео швыряет передо мной оставшуюся папку с документами. Она толстая, из нее вываливаются записи за многие годы. Больше, чем простой отчет по ДНК.

— Она пропала без вести тринадцать лет назад, — рассказывает он. — Это больше не просто расследование убийства — ее похитили. Харлоу родилась не в этой клетке.

— Тринадцать лет? Это шутка?

Тео заметно сглатывает.

— Она пропала без вести в возрасте девяти лет. Не было никаких зацепок, и расследование зашло в тупик. Больше ее никто никогда не видел.

Яростная боль начинает пульсировать у меня за глазами. Каждое слово, слетающее с губ Харлоу, является либо ложью, либо травмирующим заблуждением. В любом случае, моя жизнь скоро станет намного сложнее.

— Мы чертовски облажались, — бормочу я себе под нос.

Глаза Тео сужаются.

— Нет. Ты, блядь, облажался.

— В чем именно твоя проблема?

— Ты — моя проблема, Хант.

— Следи за своим тоном, — предупреждаю я его. — Я все еще здесь главный.

— И это именно то, что с тобой не так! Тебя это вообще волнует? Харлоу искренне нуждается в нашей помощи, и все, о чем ты можешь думать, — это закрыть это дело.

— Это говорит человек, который бросил свою семью! С каких это пор ты заботишься о ком-либо из нас, включая Харлоу?

Я почти сразу же жалею о своих резких словах. Его лицо вытягивается, возвращаясь к знакомой пустоте, когда он опускает мой взгляд.

— Я думал… ты понимаешь меня, — выдыхает Тео. — Вы с Энцо оба двигаетесь дальше, как будто с Алиссой ничего не случилось. Я не могу так жить.

— Если ты думаешь, что у нас все в порядке, ты нас не знаешь, — отвечаю я более тихим голосом.

— Ты мог бы одурачить меня. Это ты поселил Лейтона в ее старой комнате, как будто ее никогда и не существовало.

— Прошло пять гребаных лет! — Я кричу снова. — Сколько я могу жить на кладбище? Она умерла, Тео! Мы должны двигаться дальше.

Когда я думаю, что у него наконец-то вырастут яйца, рот Тео снова захлопывается. Он разворачивается на каблуках и широкими шагами выходит из комнаты в облаке едва сдерживаемого гнева, оставляя этот чертов отчет у меня.

Я смотрю ему вслед, чувствуя себя худшим человеком во всем мире. Это все, что он сказал мне за очень долгое время. Потеря нашего четвертого члена команды чуть не убила нас всех, причем многими уродливыми и ужасными способами.

Никто из нас не знал, как справиться со своим горем; запихивать скелеты в шкаф было проще и гораздо менее болезненно. Но после этого Тео так и не вернулся к нам.

Черт!

Я смотрю на запечатанный отчет на моем столе. Что теперь? У меня нет выбора, кроме как рассказать Харлоу… но это вполне может сломать ее. Это разрушит хрупкие основы жизни, которую она начала восстанавливать.

Все, что она знает. Весь достигнутый нами прогресс. Все это исчезнет. Но, как обычно, у меня нет выбора, кроме как причинить боль людям, которые мне дороги. Все всегда сводится ко мне.

Рассеянно потирая боль в груди, я хватаю телефон, чтобы написать Энцо. Харлоу сейчас должна быть на еженедельном сеансе терапии у Ричардса.

Я сам поеду и заберу ее. Прежде чем я обрушу на нас это откровение нового уровня безумия, мне нужно знать, было ли все это какой-то тщательно продуманной ложью.

Неужели она действительно солгала бы нам?

Защищает ли она монстров, которые ее похитили?

Знаю ли я ее вообще?

Не утруждая себя ожиданием ответа Энцо, я снова надеваю пиджак и вылетаю из кабинета. Ее прием в больнице откладывается. Ричардс согласился встретиться там после осмотра Харлоу у ее консультанта.

После того, как я в порыве нетерпения проезжал на каждый красный сигнал светофора, по прибытию сажусь в зоне ожидания. У меня отвратительное настроение. Харлоу было бы лучше с Энцо, но он был скомпрометирован.

Я вижу это по его глазам, по тому, как он смотрит на нее, словно она его чертова спасительница после долгих лет пустоты. Один из нас должен оставаться объективным и относиться к Харлоу как к клиенту, которым она и является.

Кто-то садится на свободное место рядом со мной, игнорируя горстку других стульев в пользу вторжения в мое личное пространство. Я провожу рукой по своему конскому хвосту и выпрямляюсь.

Рыжеволосая — мой давний враг. Она написала популярную статью о моей потере слуха после того, как мы ликвидировали корпорацию "Инсендия", и добилась повышения по службе.

Им повезло, что я был слишком занят тем, что вся моя жизнь разваливалась на части, чтобы подать на них в суд за то, что они были такими чертовски бессердечными.

— Не хочешь ли сделать заявление, мистер Родригес? Твой утренний