Выбор судьбы - Диана Курамшина

— Когда ты ела в последний раз? — обеспокоенно спросила подружка.

— Не помню… — ответила, остановившись. — Обычно за этим следила Неждана.

Кивнув, девушка подставила плечо, и мы потихоньку направились к капищу Трояна.

Как и все святилища Скугра, оно располагалось недалеко от одной из стен городка и представляло собой небольшое подворье с крепким тыном. Посредине находилось требище[1] с огромным камнем, выполняющим роль жертвенника, полукругом от которого, лицом к восходу, теснились деревянные идолы. Один из них, самый большой, занимал место в центре. Обычно это был тот из богов, кому и посвящался данный храм. Вокруг же, отступив достаточно места, размещались вторичные постройки, включая жилища жрецов, кладовые и т. д. В доме Трояна кроме всего прочего, имелось также и подобие больницы.

Главана мы застали во время молитвы и всесожжения. Отвлекать не стали, так что Беляна завела меня во внутрь и попыталась накормить чем-то средним между водянистым супчиком и просто кипячёной водой. Но даже такой горячий «завтрак» подействовал усыпляюще, в связи с чем, откинувшись на стену, я незаметно уснула, сидя на лавке.

— Всё-таки решилась? — разбудил меня голос жреца, что расположился напротив меня.

— Ты поможешь мне? — пробормотала, с трудом разлепив веки.

От регулярного недоедания постоянно хотелось спать. Руки и ноги двигались с усилием. Будто многотонный вес придавливал всё тело.

— Добре. Маре давно нужна жрица.

Мужчина ненадолго задумался, уткнувшись подбородком в набалдашник посоха.

— Отправь своего помощника в лес, — заявил он, — требуется живой зверь для обряда. Боюсь никто в городе добровольно не отдаст ни то что овечку, но даже голубя.

— А что нужно будет от меня?

— Омойся, а Беляна даст тебе одеяние послушницы. Всё остальное в воле божьей.

Увы. Только через два дня Видану удалось хоть кого-то поймать в силки. А уже на закате Главан закрыл святилище, выгнав даже Беляну. Он разжёг несколько костров вокруг требища, так что мне в лёгком платье почти не было холодно между двух ближайших столбов огня. Снег вокруг растаял, но голые ступни всё равно холодила промёрзлая земля.

Под звуки бубна началась ворожба. Ритуальный танец в языках пламени завораживал. Песенный речитатив то замедлялся, то ускорялся, гипнотизируя и вводя в транс. Вскоре отблески огня и тени от фигуры жрица превратились в самостоятельный элемент этого действа. На самой высокой ноте всё затихло и на жертвенный камень, наконец, пролилась кровь пойманного Виданом зайца.

Идолу Мары она тоже перепала в достатке. В отблесках костра и каплях крови деревянная статуя богини казалась особенно зловещей и пугающей. Кажется, от неё во все стороны метнулись странные тени, заполняя пространство.

Главан подал знак, и я подошла к требищу, опустившись на колени. Жрец принялся шептать молитву и зажмурившись, стал наносить знаки мне на лицо, собирая кровь пальцами прямо с жертвенника. Через пару минут замолчал. Улыбнулся и поднял на меня взгляд.

В этот момент глаза его чуть не вылезли из орбит. Он обхватил ладонями моё лицо и стал поворачивать, стараясь что-то там разглядеть.

— Боюсь, для тебя обряд должна проводить именно жрица Мары, — выдохнул он потрясённо.

— Но… как же так? — произнесла, ежась от наступившего холода.

Объяснять что-либо Главан не стал. Просто пошёл к своему дому. Постояв ещё какое-то время одна среди быстро затухающих костров, направилась за ним.

Беляна постелила мне в каморке, где сама раньше оставалась. Там удалось немного поспать.

А на рассвете вновь попробовала вскрыть дверь дома Мары. Увы. Не получилось.

— Он теперь закрыт для всех, — заметила Драгана за спиной. — Я пыталась вчера днём войти.

— Мне придётся ненадолго уехать, — сообщила, уткнувшись лбом в стену. — Присмотри тут…

Другого выхода, как двигать за помощью к Томиле, я не видела.

— Хорошо, как раз успеваешь. Три подводы готовят. С утра проверяли покров на реке. Говорят, выдержит. Лучше всем вместе отправляться.

Откуда-то появились силы. Мы с Виданом быстро собрались, уговорив Зорицу выделить коня. Тех стали беречь как зеницу ока, так как многие забили своих животных на еду.

Выехали не следующий день с третьими петухами. Солнце ещё даже не показалось над горизонтом и всё казалось дымчато-серым. Снег старательно преломлял даже крупицы света.

Накрытая несколькими тулупами и укутанная сверху медвежьей шкурой я сидела в розвальнях на плотной “подушке” из пахучего сена. Азарт, поддерживающий силы при сборах, спал, так что почти весь день в дороге я клевала носом. Интересно, как Видан, что сел за “водителя” кобылы, не засыпал? Он даже перекрикивался иногда с нашими попутчиками, что-то обсуждая.

Широкая ледяная “трасса” была покрыта колдобинами. Река застывала в движении, потому на всём протяжении имелись довольно обширные бугры и впадины. Старались править хоть и быстро, но осторожно. На острых выступах лошадь могла спокойно порезать ноги. Хотя… если бы не многочисленные извилины, что пытались по возможности срезать, то путь был довольно удобный.

На обед не останавливались. Город выделил нам усиленный паёк, так что все перекусили всухомятку, стараясь побыстрее добраться до ближайшего поселения. В этом месте обратно повернут одни из саней, дабы побыстрее вернуться хоть с чем-то, что сможем у них выпросить. Остальные же вместе со мной отправятся в Смоленск. По идее там должен быть какой-то запас продовольствия, да и купцов для поставок найти намного легче. Всё-таки региональная столица.

Заночевали на песчаной косе. То, что это уже не река, сообщил Видан, так как я переживала, что огонь от разожжённых костров растопит лёд. Охотник над этим тихо посмеялся.

Все наши розвальни собрали в квадрат, заведя лошадей внутрь этого подобия укрепления. Боялись не столько разбойников, сколько волков. Зимой те становились особенно отчаянными.

Один из мужчин занялся едой. Не знаю, кто его назначил поваром… он видимо нас ненавидел… или ехать не хотел, бросив семью. Жидкая каша, чем-то для вида сдобренная, на вкус оказалась ужасна. Но была горячей. А учитывая предыдущие голодные дни, никто даже на подумал возмутиться. Съели всё.

Укладывались между двух горящих костров. Так, по словам сопровождающих, было теплее.

Укутанная в медвежью шкуру долго не могла заснуть. Днём отдохнула и теперь лежала, вглядываясь в огненные всполохи.

— Кто-то приближается, — прошептала я, схватив за руку Видана, находившегося ближе всего, так как уже какое-то время отчётливо слышала скрип снега.

Мужчина приподнялся и стал всматриваться в кромешную темноту, что простиралась за кругом, что подсвечивали костры. Не знаю, что он там смог разглядеть, но напрягшись произнёс.

— Волки! Люди так не ходят, — и мгновенно подскачил, обнажив меч.

После этих слов сопровождающие всполошились. Один стал срочно