Пленница Его величества - Анастасия Миллюр

потом вырваться из кареты? Или броситься в темноту, пока карета будет останавливаться у заставы? Или попытаться подменить одну из женщин и уйти незамеченной в толпе? Мысли становились всё более дерзкими и отчаянными, и на миг мне даже показалось, что я готова рискнуть всем, лишь бы не сидеть сложа руки.

Я уже почти решилась действовать, когда вдруг карета дёрнулась и резко остановилась. Внутри всё содрогнулось, а я сжала пальцы о край сиденья, чувствуя, как сердце гулко ударило о рёбра.

Дверца снаружи распахнулась так резко, что в карету хлынул поток холодного воздуха. Канетт вскинула руку, готовая к заклинанию, но вспышка клинка оказалась быстрее: её грудь пронзила тонкая сталь. Женщина-маг захрипела и обмякла, оседая на сиденье. Я даже не успела вскрикнуть — в проёме уже показалась другая фигура.

Дара. Она юркнула внутрь, оттолкнув тело Канетт, и захлопнула за собой дверцу. Её глаза, горящие под вуалью, встретились с моими, и всё внутри перевернулось. Фрайс всё-таки смогла. Или рискнула так, как обещала.

Я смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Сердце колотилось, то ли от ужаса случившегося, то ли от нового, оглушительного прилива надежды.

— Я удивлён, — заговорила Дара мужским, хрипловатым голосом.

Нет. Не Дара. Аврелион.

Он скинул вуаль, и его губы искривились в усмешке.

Столкнув тело Канетт на пол кареты, он по-хозяйски расселся на сиденье и впился взглядом в моё лицо.

— Думал, ты до последнего будешь прятаться от меня по углам, как испуганный мышонок.

Я склонила голову чуть ниже, изображая смирение. Пусть он верит, что я дрожу от страха. Пусть думает, что наконец сломил меня.

— Я долго пыталась понять, кто стоит за происходящим во дворце и дергает за ниточки, — произнесла я тише, чем могла бы.

— Да, ты оказалась смышлёной, душа, что пришла из другого мира.

В его голосе сквозило привычное пренебрежение, и я позволила ему думать, что он прав. На самом деле я только закрепляла в его сознании мысль о собственном превосходстве.

— Ты прав, — я заставила голос дрогнуть, будто мне тяжело признавать очевидное. — Император ещё не понял этого, но я уже осознала. Тебя не победить.

Аврелион хмыкнул, его глаза блеснули самодовольством.

— Не строй из себя наивную, душа из другого мира. Я прекрасно осведомлён о твоей близости с Домицианом. Неужели ты всерьёз думаешь, что сможешь меня убедить, будто от великой любви к нему ты переметнулась на мою сторону?

Я опустила ресницы, скрывая взгляд. Пусть видит во мне покорность. Пусть думает, что я сдаюсь.

— Я собираюсь предложить тебе сделку, Аврелион, — произнесла я едва слышно, будто боялась собственных слов.

Его глаза заинтересованно блеснули, и он подался вперёд. Хищник, уверенный, что жертва сама идёт в его лапы.

— Что ты можешь дать мне из того, что я не могу взять сам?

Я медленно подняла взгляд, позволив губам дрогнуть в мимолётной улыбке — почти умоляющей.

— Рэлиан.

Его лицо на миг закаменело. Я знала, что попала в цель.

— Я дам согласие на проведение ритуала слияния душ, — прошептала я, словно окончательно смирившись. — Рэлиан вернётся к тебе. Ты получишь то, чего добиваешься. Но взамен…

Он прищурился.

— Взамен ты попросишь не трогать Домициана? Попросишь позволить этому слюнтяю управлять страной? Нет.

— Нет, — повторила я мягко, будто соглашаясь с ним. — Свергни его с престола. Забери его трон. Но оставь ему жизнь — это всё, что я прошу.

Я понимала: именно это покажет ему мою «уступчивость» и позволит поверить в мою покорность. А на деле — станет моим единственным условием.

Аврелион задумался, его взгляд стал тяжёлым и оценивающим. Я следила за каждым изменением в его лице, делая вид, что затаила дыхание. Пусть верит, что всё моё существование зависит от его решения.

— Договор, — произнесла я едва слышно. — Магический. Я даю тебе согласие на слияние душ с вытеснением моей, но взамен ты не попытаешься убить Императора ни напрямую, ни косвенно. Если его смерть произойдёт по твоей вине, это будет считаться нарушением клятвы.

Аврелион приподнял бровь, но в его глазах мелькнул интерес. Он привык брать силой, но ему было слишком приятно видеть мою видимую покорность, чтобы отказаться.

— Неужели ты думаешь, что я обменяю душу этой предательницы на возможность убить Домициана? — его голос был полон яда и провокации.

Я позволила плечам дрогнуть, будто слова больно ударили, но тут же опустила взгляд и сделала вид, что принимаю его превосходство.

— Я не прошу тебя отказываться от власти, — тихо ответила я, вложив в голос смирение. — Я прошу лишь пощадить его жизнь. Разве смерть принесёт тебе столько же удовлетворения, сколько его унижение? Пусть он падёт с высоты трона и увидит, что весь мир склоняется не перед ним, а перед тобой.

Аврелион усмехнулся, сначала презрительно, но вскоре в его взгляде заиграл интерес. Он чуть подался вперёд, будто втягивался в эту игру против своей воли.

— Любопытно. Ты хочешь подарить мне зрелище падения Императора, — его голос стал ниже, в нём звучала хищная задумчивость. — Возможно, это даже слаще, чем его смерть.

Я склонила голову, сохраняя маску смирения, хотя внутри сердце колотилось, отдаваясь в висках. Каждое слово было игрой на лезвии, и я ощущала, как остро он улавливает малейшие колебания.

— Есть ещё кое-что, — я прикрыла глаза, будто мне было тяжело говорить, будто меня душили вина и страх. Я позволила голосу дрогнуть, словно едва держалась. — Домициан… Император… Он готов будет пойти на безумные шаги, чтобы вернуть меня. Ты сможешь использовать это в своей игре. Но… — я перевела дыхание и подняла взгляд, позволяя в нём мелькнуть обречённости, — ты должен решить прямо сейчас. Иначе я разорву себя на части, и не останется ни меня, ни Рэлиан.

Аврелион хмыкнул. Сначала уголок его губ дёрнулся с презрением, но затем лицо напряглось, взгляд потемнел. — Ты угрожаешь мне собственной смертью? — в голосе звучала издёвка, но пальцы его сжались на подлокотнике.

Он не хотел верить, что я способна на это, и именно это делало его уязвимым.

— Докажи, — выдохнул он холодно, словно бросая вызов. — Покажи, что твоя решимость не просто красивые слова.

У меня пересохло во рту, но я не отвела взгляда. Пусть он видит страх — это нужно. Но под этим страхом я держала себя в руках. Если дрогну — он раздавит меня. Я рывком выдернула кинжал из груди Канетт и с сухим звоном прижала острие к груди, прямо под ребра. Сердце толкалось в металл, пальцы дрожали, но я заставила себя не отступить.

— Хочешь убедиться? Одного движения