Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева

– Я свозила его к ветеринару. Он чистенький, обработанный. Это вообще не про меня. Но он такой крошка.

– Знаешь какое у меня прозвище? – улыбается Артём мне в ответ.

– Нет.

– Сом.

– Да? Я не специально про Сомика, честно. Хочешь, можем другое придумать.

Это “можем” что-то общее между нами, вырывается само как-то. Как что-то объединяющее нас, незримое.

– Да чего уж, пусть будет Сомиком, меня вспоминать будешь.

Поднимаю на него взгляд. Уже расстаемся? Или такой тонкий намек, что на этот раз уж точно все.

Кормлю дальше котенка.

Вообще интересный формат у нас. Неопределенности. Но мне нравится. Я не хочу сейчас постоянных отношений, привязанности, переживаний и измен. А так с ним хорошо провести время, интересно.

– Сколько Сомику?

– Пару дней, врач сказал.

Я беру малыша на руки и показываю Артёму.

– Я в котах не разбираюсь, но у него как будто не окрас дворового кота.

– Ага. Я его маму видела, она обычная кошечка. Ветеринар сказал, что у него папа благородных кровей. Поэтому тут не абы кто растет.

Оба смотрим на котенка, а потом синхронно поднимаем глаза друг на друга.

Это так по-домашнему сейчас. Общие дела, общая постель, даже прозвище общее.

Звонок в дверь, я вздрагиваю.

– Ты кого то ждешь?

– Неа.

Уношу котенка в коробку, сама на цыпочках крадусь в коридор и осторожно смотрю в глазок.

Ах ты ж.… Не хочу открывать дверь.

Разворачиваюсь и натыкаюсь на Артёма.

– Кто там?

Делаю к нему шаг и закрываю рот рукой.

– Тшшш, – поднимаюсь на цыпочки и шепчу ему на ухо: – давай сделаем вид, что нас нет дома?

Глава 29

– Кто там? – Артём смотрит поверх моего плеча.

Я оборачиваюсь на дверь, вздыхаю и к Артёму.

– Подружка, – заключаю слова пальцами в воздушные кавычки.

– Какая? – переспрашивает не понимая.

– Та, вместо которой я у тебя в отделении.

Артём вскидывает брови и усмехается.

– Она с чемоданом, похоже только с самолета.

– Так выстави её.

Звонок в дверь повторяется.

– Я не хочу с ней говорить.

– Давай я поговорю.

– Не надо, Артём. Просто.… сделаем вид, что нас нет.

– Чего ты боишься? – поднимаю на него глаза. Осматриваю уставшее лицо, сверлящий взгляд. Подталкивает поговорить, а я не хочу никому показывать Артёма, не хочу, чтобы кто-то касался наших отношений. Не хочу обсуждений и вопросов.

Следом начинает звонить мобильный.

– Я не хочу ее слушать, она же не просто так приехала. Чего-то хочет от меня, извинений или ещё чего-то, а я просто не хочу ее видеть.

Иду в комнату и выключаю мобильный.

– Когда-то вы встретитесь всё равно, – Артём идет за мной.

Но не на моей территории, и я буду одна. Никто не будет обсуждать мои действия и слова.

– Давай, пошли ее нахер и продолжим, – кивает на кровать.

Я уже не хочу ничего, настроение подпорчено.

– Давай, или ты, или я? – ставит перед фактом и я понимаю, что не отстанет.

– Ладно, я сама, но побудь тут и не выходи.

– Стесняешься меня?

– Нет, – усмехаюсь, его я точно не стесняюсь, наоборот. Горжусь им и не хочу никому показывать. Ей особенно.

– Если что, я рядом.

– Я справлюсь.

Я выхожу из спальни, прикрываю дверь, приглушаю свет в коридоре, включаю ночник и открываю дверь.

– Гулечка, – Инна бросается ко мне на шею, начинает рыдать, – Гуль, прости, – обнимает, крепко прижимает к себе. – Гуля, я дура такая.… – слёзы щекочут кожу. Поверила ему….

Я делаю шаг назад, хочу отстраниться от нее, но она ещё сильнее прижимает. Так и обнимаемся в пороге. Я осматриваю коридор, там стоит её чемодан, ещё с биркой, только с самолета, сразу ко мне.

– Женечка, прости, я знаю, что плохо поступила, но это не то, что ты подумала. Я.… у нас не было ничего. Его другу нужна была помощница, я полетела с ними. У нас не было ничего.

– Ин, отпусти.

– Нет, – крепче обнимает, – Гуль, ну прости, что не рассказала. Мне запретили.

– Кто запретил? – наконец отстраняюсь.

– Гуль, я потеряла ребёнка, – снова начинает рыдать. Пытается разжалобить.

– Я тут причем?

– Ин, – высвобождаюсь из ее “объятий”. – Ты зачем приехала?

– Жень, папа в больницу попал.

Чёрт.

– Что с ним?

– Инсульт. Мама позвонила, сказала, что вчера увезли.

– Где он?

– В Склифе.

– Мне жаль, пусть поправляется.

– Гуль, можно я у тебя останусь? Рано утром хочу к нему поехать.

– Эмм.… – от такой наглости не могу подобрать слов, но про Артёма говорить не хочу.

– Нет.… сними гостиницу.

– Да мне на пару часов. Зачем тратиться на гостиницу.

– Вызови такси, подожди в приемном, – я накидываю ей идеи, чтобы отделаться от нее. И сейчас так ярко понимаю, что не могу отказать. И всегда так было. Она всегда преподносила ее проблемы, как самые важные на свете, что она бедная и несчастная, что все против нее и что помочь могу только я.

– Нет денег на такси…

Вот… теперь подводит к тому, что я должна такси ей вызвать и оплатить.

– Ну, значит на метро доедешь.

– Ночь глубокая, Жень, какое метро?

– Я не знаю, ты же добралась как-то до меня. Вот также доберись до больницы.

И тут происходит то, чего я никак не ждала. Я слышу за дверью, в моей спальне голос Артёма. Не понятно, что он говорит, но четко слышен мужской голос. Твою мать, Амосов, как будто говорит по телефону.

Инна на меня, потом тут же на вешалку, обувь. Я слежу за ее взглядом. Все очевидно, у меня в спальне мужчина. Я в одной футболке. Там под ней вообще ничего нет. Артём в спальне тоже