Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева

И с каждым ударом в меня, с каждым поцелуем я все больше верю, что с ним не надо притворяться.

Просыпаюсь, потягиваюсь в кровати. Поворачиваю голову, Артёма нет.

Прислушиваюсь. Кто-то на кухне.

Поднимаюсь и иду туда. Красивый рельеф мышц на спине с капельками воды. Артём в одних брюках, волосы влажные, он после душа.

– Доброе утро, – киваю и стою в дверях. Не понимаю, как себя вести с ним. Уместно ли подойти и поцеловать или.… мы вроде не в отношениях? Вообще не понимаю, что между нами.

– Привет, сделать тебе кофе?

– Да, спасибо, – передав ему свою кружку, сладко зеваю и потягиваюсь. Артём искоса наблюдает за мной и усмехается уголком губ. . На мне его футболка, от которой кожа за ночь напиталась его ароматом. Дорогим мужским ароматом свежести.

– Я принял у тебя душ, поеду на работу сразу.

– Хорошо, Артём….

– Ммм?

– А можно я поработаю у тебя? На практике побуду. Не буду никого лечить, могу помогать с карточками или за операциями наблюдать.

– Зачем?

– Мне так нравится у тебя в отделении. Операции нравится смотреть, как ты там колдуешь. Останавливаешь сердце, потом запускаешь его. Я не представляю, как вообще операции делают на живом сердце. Оно же шевелиться. Вот смотри, – я убегаю в комнату, возвращаюсь со стопкой книг. – Это я все купила, начала читать.

– Вот эта достойный учебник, – показывает на зарубежное издание на английском языке.

– Жень, служебные романы мешают работе.

– Ааа.… у нас роман? – Амосов садится за стол и отпивает кофе. – Я только рассталась с парнем из за того, что он мне изменил. Мне не до новых отношений и романов. Так что не волнуйся, я не буду мешать тебе работать. Хочешь приезжай ко мне после нее, как этой ночью, я не против, но…

– Окей. У меня нет постоянного графика, поэтому меня устраивает. Приезжай в отделение, только без маски парика.

– Хорошо, давай папе скажем, что я тогда с тобой познакомилась и мне захотелось побывать в кардиологии.

– Логично. Подружку твою я на работу не возьму. Если ради нее, то даже не старайся.

– Да мне всё равно. Она плакалась, конечно, просила, чтобы поговорила с тобой.

– Нет. Человеку, который так безответственно поступает, я даже судна не позволю мыть.

Рассказывает это все, а я рассматриваю его и мне нравится то, что вижу. Амосов вроде строгий, но справедливый. Вроде жесткий, а вроде и чувственный такой. И с ним не страшно быть собой.

Я отпускаю Артёма, сама принимаю ещё ванну. Всё равно я не хотела приезжать с ним одновременно, чтобы не было лишних сплетен. Поэтому появляюсь в больницу к десяти, по дороге звоню папе и предупреждаю, что хочу поработать в кардиологии, с Амосовым договорилась.

В отделении приходится заново со всеми знакомиться, снова все настороженно и с опаской. Я тут без определенных задач, но по взглядам понимаю, что я для них как красная тряпка, протеже чье-то.

Выхожу из сестринской, где пила чай с Олесей, и замечаю возле постовой медсестры Инну.

Да ладно.… В белом халате, как настоящий врач. Ее, в отличие от меня, тут все знают и хорошо относятся. Я же составила ей репутацию тут хорошего сотрудника.

Хватило же наглости явиться!

Глава 31

Артём

Я иду к своему кабинету, издалека уже замечаю Женю. Снова в парике, блин, хотя я предупредил. Стоп. Виделись же сегодня, она была уже без него. Зачем опять надела?

Она, будто почувствовав, что я приближаюсь, поворачивает голову в мою сторону. И это не Женя.

Да ладно!

Инна, её подружка.

– Здра.… – начинает Инна и запинается, узнала меня, – …ствуйте.

– Здравствуйте, – дежурно киваю, открываю дверь и захожу в кабинет.

– Артём Алекса…

Закрываю дверь. Разговаривать с ней нет ни желания ни повода. Я думал, что это и так понятно, но не нет.

Стучит в дверь и заглядывает.

– Артём Александрович, выслушайте меня, – томно вздыхает и жалобно смотрит в глаза. Но жалости не вызывает. Вообще ничего не вызывает, кроме желания выгнать из кабинета, из отделения и в больницу запретить вход.

– Я занят.

– Я быстро, пожалуйста, – сама невинность. – Я хотела извиниться, – тараторит, – так получилось, что мне эту стажировку дали неожиданно, а у меня уже был куплен билет на самолет. И для меня важна и ординатура, и эта поездка. Там вся моя жизнь.

– Так и устраивали бы свою жизнь.

Женя, конечно, мастер маскировки. Парик подобрала, как у подружки, с маской придумала, что по глазам одним не узнать. Теперь-то я узнаю, конечно, но до этого нереально было.

– Эта работа тоже очень важна для меня. И я…. простите…

– Вы подвергли жизни нескольких человек опасности, когда отправили вместо себя некомпетентного в этой области специалиста.

– Она сама, я предлагала взять отпуск, но Гуля сказала, что договорится с отцом и все будет нормально.

Гуля… Гуляева-Гуля?

– Такие вопросы надо было решать со мной.

– Я…. простите, Артём Александрович. Я очень хочу работать в вашем отделении.

– Хотела бы – работала бы, но твой поступок против правил больницы.

– Каких правил? Меня подставили! Лучшая подруга!

Я или чего-то не понимаю, или это наглость восьмидесятого уровня.

– Ты не явилась на работу лично, не предупредила в течение двух недель.

– У меня была уважительная причина.

– Какая? – спокойно переспрашиваю. Насколько я знаю, она развлекалась с парнем на курорте.

– Меня не было в стране.

– Где ты была?

– Вы так до меня докапываетесь, чтобы Женю оправдать, да? Потому что спите с ней? А вы знаете, что у нее парень есть? Нравится быть запасным вариантом?

– Вон пошла!

– А если я всё Олегу Альбертовичу расскажу?

– Да рассказывай ты, что хочешь, – поднимаюсь со стула и иду к ней. – Но в моем отделении тебя не будет, – беру Инну под локоть и подталкиваю к выходу. – Вон пошла!

– Она вместо меня тут работала кардиологом! Я всем расскажу, что тут в больнице творится и как тут лечат.

– Да