Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева

Хлопает так сильно дверью, что я невольно дергаюсь. Пока Вадим огибает машину, я веду взглядом по площадке перед больницей и замечаю там Артёма. Стоит в мед одежде, ждет кого-то и наблюдает за мной.

Твою мать. Следил, что ли, за мной?

Выйти и объясниться?

Вадим опускается на водительское место и газует, уезжая с парковки. Я наблюдаю за Амосовым в боковое зеркало.

Теперь точно не так все поймет. И как объясняться? И что говорить, главное? Я не виновата ни в чем.

Артём куда-то спускается. Пропадает из зеркала. Куда он? Оборачиваюсь, но не вижу ничего. Вадим сворачивает, огибает парковку и выезжает на дорогу. Я высматриваю Артёма и замечаю, как к нему подходит женщина. Высокая, как он, темные волосы собраны в аккуратный пучок на голове, короткий пиджак, брюки, сапоги на каблуке. Обнимает его, быстро целует в щеку, стирает тут же помаду. Что-то ему передает. Хотелось бы думать, что это сестра, но что-то подсказывает, что нет.

Глава 33

– Куда мы едем? – оборачиваюсь к Вадиму.

– Тут недалеко.

– Мы можем поговорить и тут.

– Не отвлекай меня, когда я за рулем.

Опускаю глаза на цветы. Бордовые розы. Красивые, конечно, но сейчас это выглядит так, будто он хочет прикрыть что-то этим букетом. Задобрить, что ли, показать чувства, которых нет. Как будто так это надо показывать.

Я убираю цветы на заднее сидение.

Артём с той женщиной. Незнакомую или пациентку так не встречают. Не целуют при встрече. Даже я его не целую при встрече, как и он меня. Хотя нас вон сколько связывает, а их? как будто даже больше. Я же ничего о нем толком и не знаю.

Через пару минут паркуемся возле какого-то ресторана. Я тут никогда не была, но и место это запоминать не хочу. Думаю, разговор будет не из приятных.

Одновременно с Вадимом выходим из автомобиля и идём внутрь.

Хотя, надо сказать, что тут приятно. Интерьер в бело-серых глубоких тонах, спокойная музыка. Хотя, как приятно… в каждом ресторане так. Меню, заказ, Вадим кому-то звонит, решает какие-то вопросы. Хотя бы сейчас мог отложить дела.

– Малыш, секунду.… – кивает ещё раз.

Я делаю глоток воды.

Когда был мне близким человеком, нравилась эта его деловитость. Сейчас вижу, что все какое-то напускное, чтобы придать себе статусности. Любой может продать коробку мобильников. А ты попробуй человека спасти. Попробуй продлить ему жизнь. Попробуй вернуть с того света.

Вадим отключается, кладет мобильник экраном вниз.

– Гуль, – кладет ладонь на мою и сжимает, я усмехаюсь такому жесту и вытягиваю руку из-под его. – Что такое?

– Что такое? – смотрю ему в глаза, он как будто искренне не понимает.

– Мы расстались, Вадим, вот что.

– Подожди, Жень, ты наговорила тогда столько, что я половины и не понял. Что я сделал?

Я смотрю на него и усмехаюсь. Серьёзно?

– Ты изменял мне, с моей подругой, а сейчас говоришь, что не понимаешь?

– Кто изменял? – делает непонимающее лицо.

– Ваш заказ, – официант ставит перед Вадимом борщ, мне греческий салат. Но аппетита нет.

– Я вас видела, можешь не отрицать.

– Кого нас?

– Тебя и Инну, – отвечаю, но у самой стойкое ощущение, как из меня делают дуру.

– Да мы с ней встретились там, поговорили и все, ты чего?

– Я видела, как вы танцевали и целовались.

– Да, на дискотеке встретились, неожиданно было ее там встретить, позвал поговорить. Мы не целовались, мы разговаривали.

Берет спокойно ложку, делает глоток супа.

Выглядит спокойным и убедительным.

– Ты сказал, что к папе в Штаты полетишь.

– Я там был, потом он сказал, что на Бали по делам. Там уже пересекся с Инной. Она с парнем была.

Только Инна ночью приехала и другое говорила. Про друга Вадима что-то.

Кто-то из них точно врет, а может и оба врут. Я ковыряю вилкой салат. Не хочу есть.

Смотрю на Вадима. И его не хочу. Как представлю, что он бы сейчас сел рядом, захотел обнять, поцеловать, а я бы постоянно думала: бревно ли я или как там себя можно с ним вести, а как нельзя…. Сухо. Ни грамма возбуждения. Чего я вообще сижу тут и выслушиваю это?!

Смотрит на меня, как на убогую. Мол, кому ещё я буду такая нужна. “Мне плевать на них” – всплывают слова, которые ночью говорила Артёму. Он так смотрел на меня, так касался, что я точно не убогая.

– Если ты ещё не понял, то мы расстаемся, Вадим.

– Не будь дурой, – кидает, как будто это мне надо, а я не догоняю. – Тебе практика не нужна?

– При чем тут моя практика?

– Тебя взяли туда только потому, что я дядю попросил.

– Там договор с университетом заключен.

– Там есть пункты, по которым его можно расторгнуть.

– Я тебя не понимаю. Чего ты хочешь?

– Тебя взяли туда только потому, что ты дочка Гуляева.

Слова неприятно задевают, но я не показываю вида.

– Наше расставание никак не влияет на то, что я перестану быть Гуляевой.

– Жень, – Вадим отодвигает пустую тарелку в сторону, облокачивается на стол и наклоняется ко мне. – Нам нельзя расставаться.

– Почему?

– Ты потом узнаешь.

Как я устала. Что я вообще тут делаю? Тайны какие-то, интриги, а у меня там Сомик дома один. Лучше бы я с Артёмом провела время. Хотя теперь уже не проведу. Сама сказала, не приезжать больше. И написала бы уже, что я это на эмоциях сказала, но Артём же видел, как я с Вадимом уезжала.

– Если хочешь мне что-то сказать, то говори сейчас. Я спешу.

– Ты все поняла?

– Я поняла только то, что с тобой я расстаюсь, можешь ездить, встречаться с кем хочешь, интриги свои плести с кем хочешь, спать с кем хочешь. Вопрос с практикой я буду решать через универ.

– Ты не понимаешь, что ли, что практики не будет, если ты сейчас уйдешь?

– А ты не