Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева

– Я же знаю, что ты тут! Открывай! Или я дверь выломаю.

Вадим смотрит в глазок, как будто знает, что я тут за дверью. Смотрю на часы. Артём должен подъехать. Вадим отходит к противоположной стороне двери, кладет цветы на пол. Те самые бордовые розы, которые купил, а я не забрала из его машины.

Смотрит на мою дверь.

Я берусь за защелку.

Вадим начинает разбегаться.

Он же дверь мне выломает, придурок.

Врезается плечом в металлическое полотно.

– Дверь открывай! – рычит на меня. Потирает плечо. Дверь, конечно, не поддается, но всё равно страшно.

Я снова на часы. Артём уже должен приехать. А его нет.

А если случилось что-то?

– Открой по хорошему, Гуляева!

Вадим хватает стоящий на лестничной клетке детский велосипед и кидает в мою дверь. Идиот. Мне потом ещё возмещать за это все.

Чёрт!

Щелкаю замок и открываю дверь.

– Что ты хочешь?! Убирайся.

– Гуля…. Гулечка…

Подбирает цветы и шатаясь ко мне.

– Что ты тут устроил? Забирай свой веник и убирайся. Или я сама полицию вызову.

Подбираю велосипед и приставляю к стене.

– Женька, не будь дурой, – подталкивает, обдавая меня перегаром, и прижимает к стене.

– Отпусти, – упираюсь ему в грудь, хочу оттолкнуть.

– Сопротивляйся, детка. Ты такая мне даже больше нравишься, – губами впивается в шею и целует.

Руки, ноги фиксирует, никак его не оттолкнуть, поэтому царапаю ногтями по шее.

– Блять, – шипит в ответ и больно сжимает предплечья.

Ногти у меня хоть и короткие, но следы оставляют. Чуть свободы и я безразборно размахиваю руками, чтобы отбиться от него.

И наконец давление на меня прекращается, поднимаю глаза. Артём оттягивает Вадима от меня и толкает к противоположной стене.

– Отвали, – огрызается Вадим и дергается на Артёма, но тот ловко уворачивается и заламывает ему руку.

– Жень, иди домой, – строго мне. Я стою на месте. Боюсь их наедине оставить. – Домой!

Я пячусь к двери.

– Ты кто такой? - Вадим дергается, пытаясь вырваться.

– Тебя не должно ебать! Вали и дорогу сюда забудь.

Грозный такой, устрашающий. Но мне почему-то наоборот, не страшно, а спокойно становится рядом с ним.

Артём отпускает его и подталкивает в лифту, сам оборачивается ко мне.

– Я же сказал не выходить! – строго мне, но я могу в ответ только улыбнуться. Все позади.

– Ты трахаешься с ним, что ли? – ревет на весь коридор Вадим и дергается к нам.

Твою мать.

Артём разворачивается к нему. Времени на раздумья нет, Вадим заносит кулак, и бьет Артёма. Артём успевает перехватить руку, но завязывается потасовка. Вадим и физически слабее Артёма и мельче, но всё равно сопротивляется.

– Артём! Перестаньте! Вадим, уходи!

Никто меня не слушает, а я не знаю, как к ним подступиться, чтобы разнять. Хочу, чтобы это все закончилось и никто ничего себе не повредил. Лифт движется вверх.

За спиной открывается дверь. Я, с надеждой, что это мужчина, оборачиваюсь. Соседка снова выглядывает, оборачиваюсь к ней, она с укором смотрит на меня.

Закатываю глаза.

За спиной звон стекла, оборачиваюсь к мужчинам. Разбили стекло в нише. Черт.

Лифт останавливается на нашем этаже и оттуда выходит, охранник.

– Помогите их остановить! – я к нему. – Вот этот начал, – киваю на Вадима. И охранник, хватая его за руки, сдерживает.

– Выведите его из здания и больше не впускайте. Из списков на свободное хождение удалите. Я все уберу тут и отремонтирую, – предупреждаю его.

– Мы не договорили, – Вадим кивает мне, когда охранник талкает его к лифту.

– Я все сказала.

Охранник наконец уводит Вадима, я смотрю на Артёма. Только сейчас замечаю, как от запястья сочится кровь.

– У тебя кровь, идём, обработаю.

– Ерунда, – машет рукой, и только потом замечает глубокий порез и подставляет другую руку, чтобы не накапать. .

– Пошли, Артём, а то перемажешь тут всё.

Артём кивает, соглашается. Прохожу мимо той же соседки, что наблюдала за нами с открытым ртом. Вот уж им разговоров на неделю подкинула.

– Я уберу все, рану обработаю и наведу порядок, – говорю ей, но не жду от нее ответа. Захожу в квартиру и закрываю за Артёмом дверь. – Давай в ванную, – включаю свет, прохожу первой, вода.

Артём сам подставляет руку под воду, промывает.

– Твою мать, Женя, – вытягивается. – Я просил не выходить, – смотрит на меня.

Знаю я.

– Спасибо, что приехал. – Прикладываю полотенце к ране. – Он так кричал на весь коридор, дверь мою начал выламывать, я хотела хоть как-то его задержать.

Убираю полотенце, порез на запястье, глубиной миллиметров пять и в длину сантиметра четыре быстро наполняется кровью. Я снова зажимаю рану. Из-за меня все.

– Так, перевязать надо чем-то, и в больницу ехать. Пару швов наложить. Оперировать теперь не смогу несколько дней.

– Я…. прости.

– Такси надо вызвать, ехать я не смогу.

– Артём, – страшно, но я все решаюсь предложить: – хочешь, я наложу швы, у меня дома все есть.

Замирает и поднимает на меня взгляд.

– Откуда?

– Я тренируюсь периодически на тренажере. Но у меня есть и стерильные наборы. Это же простая процедура, ничего сложного.

– Я не тренажер.

– Я знаю, – улыбаюсь ему, поддерживая.

– Человека когда-нибудь зашивала?

– Живого?

– Ну, конечно.

– Живого нет. Только в морге тренировалась. – Артём смотрит на меня, сомневается. – Будешь первым? – Его губы расплываются в улыбке. Я невольно облизываю свои. Хочу его поцеловать. Хочу, чтобы он поцеловал, в его руках снова оказаться хочу, но первой шаг не сделаю.

– Давай, кто-то же должен стать первым. – Смотрит в глаза, так и продолжает улыбаться. – Там, собственно ничего сложного. Уверен, что справишься.

Веду его в отдельную комнату, которую переоборудовала под кабинет. Усаживаю его за