Диагноз: В самое сердце - Ольга Тимофеева

Я сжимаю крепко поручень. Перекрещиваю мизинец и безымянный, хоть бы все хорошо было. Только бы получилось. Амосов, как и все кардиохирурги, волшебник. Он управляет биением и остановкой сердца, он умеет корректировать работу сердца. Это как вообще?!

Я отключаюсь и забываю обо всем. Вся в этой операции. Многое мне не понятно, хотелось расспросить все у Артёма, что делает, зачем, как вообще запускает сердце, за счет чего заставляет выравниваться ритм, и не разрядится ли кардиостимулятор?

Операция заканчивается. Прошло два с хвостиком часа. Артём стягивает перчатки, выходит из операционной.

Все это время на меня и не взглянул. Я понимаю, что когда идет операция, отключаешься и думаешь только о ней, но после мог бы.… Я сажусь на стул, пью уже прохладный кофе, наблюдаю, как убирают операционную. Под кожей до сих пор ещё холодок. Спасли ещё одного человека. Не просто улучшили ему нос или убрали шрам, а именно спасли. Он домой вернется, к жене, к детям. Ещё очень-очень много проживет, радуя близких тем, что рядом с ними.

Я допиваю кофе. Очень жду, что Артём придет, передумает. Не хочу быть тут посторонним человеком, который только ждет, когда его пригласят на операцию, хочу помочь ему чем-то, больше узнать о работе, просто с ним рядом быть уже интересно.

Когда операционная подо мной пустеет, накатывает одиночество. Я же вроде нормальная, симпатичная, отзывчивая, а от меня снова все отгораживаются. Я потеряла подругу, парня, Даже Артём сказал не приходить, осталась только семья. Папа… если узнает, что я тут делала, как вместо Инны была в отделении, по головке не погладит. Догадывалась, что ничего хорошего из этого не выйдет, но Инна так просила помочь. Вот и помогай теперь. Макс на моей стороне, но на папу сильно он не повлияет. Макс!

Я набираю брата и достаю бумаги, которые вчера мне передал Амосов.

– Жень, я занят, срочное что-то, – быстро отвечает брат.

Я закидываю ногу на ногу и раскрываю папку.

– Амосов мне вчера передал папку с роботами, куда тебе привезти?

– Пусть у тебя пока побудет, как встретимся, так заберу.

– Это же срочно.

– Срочно такие дела не делаются, Жень.

– Ты обещал.

– Обещал, посмотрю, вы поговорили?

Я улыбаюсь сама себе. Ещё как поговорили.

– Да, – но брату отвечаю серьёзно. Он рассказал, что хочет.

– Помирились?

Вздыхаю.

– Ну что?

– Уже разошлись во мнениях.

– Слушай, давай не будем спешить с роботом. Вы потом поругаетесь, ты убить его захочешь, или он уедет, – смеётся в ответ, – а я тут роботы покупать буду.

– Это же для людей.

– Пять минут, я сейчас вернусь, – кому-то говорит Макс и выходит, продолжая разговор со мной – Для людей, но должен быть человек, который сможет на этом работать.

– Жизни людей не должны зависеть от того, как мы общаемся с Артёмом.

– Жень, ты слишком много думаешь обо всех и подо всех подстраиваешься.

– Не обо всех.…

– О тех, кто это не ценит.

– Макс, не начинай.…

– Это ты начала, первая позвонила. Так, мне идти надо, давай, бумаги передай через Марину. Я гляну, изучу все. Спешить не будем.

Прощаюсь, отключаясь. В спешке спрашивать его совета, что делать дальше с Артёмом, не хочу. А сама не знаю. Игнорировать? Пусть соскучится. Если конечно соскучится. Да соскучится. Обязательно соскучится.

А если нет?

А что я вообще переживаю?! Мне отношения и ухаживания его не нужны. Подумаешь, пришёл на ночь. Ну и хорошо. Хватит. Сняла напряжение, теперь можно спокойно работать и учиться. Да!

В руке вибрирует телефон. Вадим звонит.

– Да.

– Ты где сейчас?

– В больнице.

– Что уже случилось…?

– У папы, по делам.

– Я приду за тобой, минут через пятнадцать.

– Зачем?

– Поговорить хочу, я вернулся.

– Сейчас говори.

– Сейчас я занят, – огрызается, – все, через пятнадцать минут на крыльце.

– Я не выйду. Не хочу с тобой разговаривать.

– Блять, – вздыхает, успокаиваясь, – это касается твоей практики.

– Это тебя не касается, я сама решу все вопросы.

– Ни хера ты сама не решишь. Если не спустишься, то проебешь практику в клинике. Поняла?

Это важно для меня. Вернее было важным до того, как встретила Артёма. А может и сейчас важно, просто в голове гормоны бушуют и я запуталась…

Что сейчас важно, что уже нет.… Или всё важно.…

Я набираю деканат, чтобы узнать, все ли в порядке с моей практикой, но там не отвечают. Набираю саму клинику, там тоже никто не отвечает. Нет, я должна пройти эту практику. Сейчас не надо поддаваться эмоциям и желаниям, которые взялись непонятно откуда. Потом также оттуда и улетят, а у меня есть мечта и стремления, к которым я шла так долго. Мимолетные желания не должны перебивать цель в жизни. А я хочу стать высококлассным пластическим хирургом.

Время уходит и Артём прав. Я должна расстаться с Вадимом и поставить точку. Поэтому встретимся и поговорим.

Убираю в сумку книжку по хирургии сердца. Накидываю плащ, забираю пустой стаканчик от кофе. На улице солнечно и тепло. Стою на ступеньках, вокруг люди мелькают туда-сюда. Здоровые и прихрамывающие, кто-то в слезах, кто-то улыбается. Разные истории, судьбы и ничья не повторяется и никогда не повторится.

Рядом со мной тормозит темно-синий форд Вадима. Смотрю на него через стекло и… не ёкает ничего. Обидно только, что раньше не рассмотрела в нем подлости.

Вадим выходит из машины навстречу мне, в руках большой букет цветов.

Но при этом нет ни чувства раскаяния, ни сожаления, все как обычно.

– Гуль, привет, – резко наклоняется и целует в щеку. Я отстраняюсь и уворачиваюсь, но поцелуй всё равно достигает меня. И внутри пусто от него. Неприятно даже. – Это тебе, – протягивает цветы. А я не хочу брать их. Мне не надо ничего от него. Расстаться и все. Больше не встречаться никогда. – Не нравятся? – напрягает губы и прищуривается.

– А что, есть повод дарить цветы?

– Не позорь меня, а? – силой запихивает мне в руки бордовые розы и за талию подталкивает к машине. – Если это больница твоего отца, это не дает тебе право унижать меня тут при всех.

– Я тебя не