Не все проклятие, что им кажется 2. Выбор пути - Ирина Властная

пусть своими умениями он не уступает и большинству из них? Обычный наёмник? Чей удел продать свою жизнь подороже и каждый раз гадать — вернётся ли он с задания или прирежут его где-то в канаве? Сирота, оставшийся без родителей в том самом возрасте, когда больше всего в них нуждался?

Не только лицо и тело зеленоглазого наёмника были покрыты шрамами, его душа и сердце также перенесли много страданий, и он не уверен, что сможет пережить то, что хочет ему лианель сказать… а ведь определённо слова старается подобрать, чтобы не обидеть его своим отказом… конечно, куда ему, Листу, до богатства князя оборотней или до знаний и умений этого Артрусского… да он по сравнению со всеми проигрывает по всем статьям. А отказа лианель он просто не переживёт, не в состоянии будет услышать от той, кто стал единственным смыслом его существования, что не подходит он ей, недостоин… вот и поспешил вперёд Рии заговорить, что понимает всё и принимает, только бы с её уст этого не слышать.

А когда льдинка его отчитывать начала, грозно глазами сверкая, от нахлынувшего счастья на ногах едва устоял, тут ещё раны и усталость давали о себе знать, но слова Рии, о том, что любит она его и нужен он ей, куда сильнее на него подействовали.

Откровенность своей красавицы он оценил, потому что видел, как тяжело она ей далась, как через себя переступала, чтобы ему всё сказать и выбор ему дать… нужна она ему такая или нет? Готов он с ней свою судьбу связать или своим путём пойдёт, где нет ей места…

Глупость какая! Листу больше всего хотелось в объятия её заключить, ласками все эти мысли в её голове развеять, чтобы о нём только думала, а не страхами терзалась, но вместо этого, сам говорить начал, историю свою рассказывая, чтобы не было между ними никаких тайн, чтобы прошлое в прошлом осталось.

Рия на его груди уснула, доверчиво к нему прижавшись, а он то проваливался в сон, то бодрствовал, боясь пошевелиться лишний раз, чтобы льдинку не потревожить, а ещё пьяным себя чувствовал от тех чувств, что внутри кипели и выхода не находили, кружа голову сладким дурманом влюблённости. Счастливчик он всё-таки, чтобы там гад мелкий не говорил. Так и уснул, нежными чертами лианэль любуясь…

В предрассветных сумерках, когда самый сладкий сон у нормальных людей, Листа какое-то предчувствие заставило глаза распахнуть. Рии рядом не было. Подушка ещё хранила её аромат, но самой девушки и след простыл.

Лист резко сел, к ощущениям прислушиваясь… нет, его тревога со льдинкой не связана, эльфы свою лианэль очень хорошо чувствуют, когда сердца истинных открыты друг для друга… тут что-то другое…

Со стороны окна стук какой-то послышался. Лист клинок подхватил, и плавным шагом вдоль стеночки на звук направился. Одной рукой окно распахнул, стараясь не высовываться под шальную стрелу, если это вдруг ловушка какая… недовольное уханье от этого движения заставило Листа резко в окно высунуться, совят в качестве вестников эльфы использовали. Так есть, недовольный комок перьев, заполошно крыльями хлопал и жёлтыми блюдцами глаз своих сверкал.

Лист руку приглашающе вытянул, и совёнок с радостью на неё приземлился, мстительно когтями впиваясь за неласковую встречу и осуждающе ухнув. Похоже, он только на подоконник уселся, как полукровка его оттуда смахнул.

Наёмник успокаивающе по мягким перьям провёл, а потом на уровень глаз совёнка поднял, и тот с готовностью в зелёные глаза полукровки уставился, задание своё выполняя и послание от Лотаниэля передавая. Да твою ж…! Вот только этого Листу для полного счастья не хватало!

Глава 18

— И чему ты так радуешься, словно всех артериаров перебили, а ты Тёмного бога лично по башке скалкой приложила? — всё же не выдержал Велдран моего хорошего настроения, потому что я с улыбкой проснулась и теперь эта самая улыбка с лица не сходила.

Заснула я у Листа в комнате, в кольце его рук и под стук его сердца, а под утро к себе вернулась, сперва вдоволь спящим мужчиной налюбовалась, и только потом в свою комнату пошла, где Велдран на всей кровати нагло развалился и на моё появление лишь глаз один приоткрыл, да на подушку перебрался, место мне, значит, освобождая. А теперь вот подозрительно щурился на меня, пока я по комнате порхала к новому дню готовясь, и не удержал всё-таки своё любопытство.

— Просто всё хорошо, Велдран, — едва не пританцовывала я от переполняющих эмоций.

— Сокровища какие нашли, что ли, ночью? Ты учти, если клад какой обнаружили, то мне половина причитается!

— Почему сразу половина? Ты мелкий, тебе и пары монеток с головой хватит!

— Я не мелкий, я Великий! И как раз новую сокровищницу буду начинать обустраивать, чтобы ты потом без средств к существованию ни осталось с этим ушастым… какой с него прок? Только речами своими соблазнять может… с того же петуха золотого, хоть перьев понадёргать можно, а с этого чего взять? — рассуждал о несостоятельности Листа Велдран, раздражённо хвостом по кровати елозя.

— Так это ты обо мне заботишься? — умилилась я такому своеобразному беспокойству.

— А о ком же ещё? У меня с сокровищницами всё в полном порядке, три штуки на территории Империи разбросаны, сундуками да ларями набитые… знаешь, сколько подношений Великому Дракону тащат в надежде на его мудрость? — я с улыбкой кивнула, мол, не знаю, — То-то и оно, что не знаешь, а тащат много, так что я теперь твоим благосостоянием вплотную займусь… а то в Храм они собрались, посмотрите только на них. Ни гроша за душой, замка нет, куда жену молодую вести непонятно… а всё туда же!

Недовольное ворчание дракончика вызывало ещё большую улыбку, пока до меня не дошёл смысл его слов.

— Ты нас вчера подслушивал! — обвинительно уставилась я в наглую и ничуть не смущённую мордочку ящерки вредной.

— Ой, я тебя умоляю, сверкающая моя, было бы там, что подслушивать… тоже мне, тайны драконьего двора нашла, тьфу просто, ни интриги, ни накала страстей, ни скандала тебе мало-мальского — скукота одним словом… — нисколько не раскаивался Ведран в своём поступке… хотя, о чём это я? Давно пора было привыкнуть, что Великому Дракону такие понятия, как совесть и раскаяние, и вовсе не знакомы. — Меня вот другое беспокоит… — произнёс он таким таинственным тоном, что я просто не устояла и рядышком