Запрещаю влюбляться - Кристина Лин

Машина плавно выехала со двора и покатила в сторону города. Вернее, в сторону здания, где сегодня проходил аукцион. Большой проект по строительству жилищного комплекса красовался в его кабинете, похожий на миниатюрные мини-городок. И для его реализации было крайне важно выиграть тендер на строительство, а для начала, получить в собственность участок земли в центре города.

На аукционе полно народу, и, когда дошла очередь до заветного участка, Владимир первым предложил свою цену. Конечно, было бы хорошо получить эту землю по минимальной цене. Но тут его ставку перебили, резко назвав гораздо большую сумму. И, конечно, Ахмедов.

«Какое странное стечение обстоятельств», — подумал Владимир язвительно, понимая мотивы Ахмедова. Тот хотел реванша. Любым способом. И не придумал ничего лучше, чем наказать его, сорвав проект.

«Дима, как далеко ты можешь зайти в своей мести?» — Подумал, снова поднимая ставку, прикидывая в уме рентабельности сделки в случае успеха.

Такой ожесточенной борьбы давно не видели в аукционном доме. Последняя ставка была за Веденским. Но тот уже прикинул в уме, что дать больше — значит, получить заведомо убыточный проект на кучу миллионов, с которых еще нужно будет заплатить налоги. Зал замер, ожидая, как Ахмедов поднимет ставку. Но спор решил другой инвестор. Иваникин предложил больше. И оба ожесточенных конкурента резко сникли, проиграв торги в пух и прах.

Владимир устало выдохнул, сверкнув глазами в сторону Ахмедова. Тот зло уставился на него, испепеляя черными глазами. Удар молотка и громкое «Продано» оторвал его от раздраженных мыслей в сторону Ахмедова. Аукцион закончился, делать тут больше было нечего. И мужчина встал со своего стула, быстро покидая помещение.

Он вышел на улицу, сел в машину и вернулся в офис. Сегодня ему пришлось срочно отлучиться и везти Свету домой, а от этого вопросы, которые он не успел решить, так и остались нерешенными.

Когда со срочными задачами было покончено, за окном было совсем темно. Рабочий день закончился. И он вспомнил о том, что обещал Даше позвонить. Достал из кармана мобильный телефон, повертел его в руке, вспоминая ее улыбку. А потом вспомнил ее лицо во время их разговора днем.

«Такие вопросы нужно обсуждать при личной встрече, а не по телефону, — подумал мужчина, — и так нехорошо вышло сегодня».

Посмотрел на часы. Наверняка, Даша уже дома.

Спустился на парковку и выехал на Садовое, быстро встраиваясь в поток городского оживленного движения. Всего пара кварталов, и поворот к ее дому, дорогу к которому он знал слишком хорошо. Припарковался во дворе. Посмотрел на ее окна, в которых отчего-то не горел свет. Неужели ее нет дома?

Не успел выйти из машины, как у подъезда остановился автомобиль, из которого вышла Даша. Девушка пошла к дому, а Владимир Викторович в недоумении рассматривал дорогой автомобиль, думая о том, что такая крутая тачка может принадлежать только кому-то из его круга.

А потом из машины вышел Ахмедов и пошел к дому вслед за Дашей.

Казалось, грудную клетку разорвали разом тысячи осколков. Дыхание перехватило, а в голове гудело от внезапного удара от самого дорогого для него человека.

Неужели она сама его пригласила? И давно ли Ахмедов знает дорогу к этому дому?

Сейчас, глядя на закрывшуюся за этими двумя дверь подъезда, мужчина чувствовал себя обманутым идиотом. Да, она не обещала ему вечной любви, не гарантировала верности. Но он верил в ее благоразумие.

Как она говорила о нем тогда, в кафе? А ведь она именно Диму имела в виду, когда вывалила на него свои обиды в том кафе.

И разве всего этого мало, чтобы перестать общаться с Ахмедовым?

«Он растопчет тебя, девочка. Беги от него». — Подумал, надеясь, что Даше хватит ума не пустить его в квартиру. А потом в окнах ее квартиры зажегся свет.

По какой-то непонятной причине Даша продолжала верить Ахмедову, несмотря на то, как он с ней поступал раньше. Владимир Викторович тихо злился и ненавидел себя за свою беспомощность. Хотелось ворваться в квартиру и оттащить Ахмедова от девушки. Но он хорошо понимал, что у него нет никаких прав на нее. А значит, все, что ему оставалось — это сидеть в машине и ждать непонятно чего.

Спустя какое-то время Дима вышел из подъезда, сел в свою машину и уехал.

Владимир Викторович облегченно выдохнул, все еще продолжая злиться на себя и на девушку. А потом телефон булькнул входящим смс, и он потянулся к аппарату, скорее машинально, чем ожидая прочитать что-то по-настоящему важное.

Глава 12

Вечером выхожу из офиса, зябко поежившись и кутаясь в пальто. Вечерняя Москва сияет множеством вывесок и огней, освещая ярким светом почти, как днем. Несмотря на падающий непрерывно снег, тротуары сереют асфальтом, бережно расчищенные для удобства передвижения вечно снующих в толпе прохожих.

Я поворачиваюсь в сторону пешеходного перехода и тут же натыкаюсь на знакомую мужскую фигуру. Сердце гулко ударяет в груди, а потом пускается в галоп, с силой вибрируя бешеным ритмом в висках.

Дима.

Мне не сбежать.

И рядом нет никого, кто бы мог защитить от него.

Мне страшно до дрожи в коленях. Но, вместо того, чтобы сбежать, я продолжаю стоять и смотреть на него, как кролик на удава. Мужчина медленно идет в мою сторону, и по мере его приближения, мое воля к сопротивлению уплывает все дальше. Зачем себя обманывать, если я скучаю без него? Засыпая, я вспоминаю те ночи, что мы провели вместе, и хочется бежать к нему, хоть пешком по сугробам.

Он подходит совсем близко. Его черные глаза впиваются в мое лицо. Я знаю, что он все знает обо мне, все понял по одному моему взгляду. Так всегда было. У этого мужчина неограниченная власть надо мной.

— Пойдем, — говорит тихо. Берет меня за руку и ведет к машине. А я, как послушная кукла, следую за ним.

Он приводит меня к машине, открывает двери и помогает сесть на переднее пассажирское сидение. Сам обходит машину и садится за руль. В салоне тепло и привычно пахнет его любимым ароматизатором. А, как только он закрывает за собой двери, атмосфера давящей властности окутывает меня. Как и всегда рядом с ним.

— Я так соскучился, — говорит, повернувшись ко мне и набрасываясь на мои губы. Его рука сжимает мою талию, притягивая меня к крепкому телу. Губы властно терзают мой рот, сминают нижнюю губу, больно и