Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

Глава 25. Сложный выбор князя

Григорий Васильевич уже несколько минут сидит в библиотеке графа Орлова, и сидит молча, собираясь с мыслями. Потому что пока ехал успел переосмыслить новые сведения, а потом ещё раз и потом ещё раз. И, в конце концов, принял решение, поговорить доверительно, потому что нет иного человека, которому можно было бы сказать правду, как она есть и не получить после этого удар в спину.

Андрей Романович сидит напротив и смиренно ждёт, когда князь заговорит на слишком уж щепетильную тему.

— Меня к вам привела непростая информация об Анне. Её собрал мой поверенный, очень надёжный человек, но в этой ситуации я не понимаю, кому вообще можно доверять.

Снова затяжная пауза.

— Вы можете начать говорить о тех деталях дела, какие на поверхности, некоторые данные я могу подтвердить или опровергнуть. Буду честен, я знаю немного больше, чем записал в отчёте вам, таково было требование информатора…

— Того самого загадочного Мити? — князь в этот момент чуть подался вперёд, повёл плечами и снова сел в кресле, теперь расслабленно, отпустил себя, но только внешне. Внутри напряжение только нарастает.

Орлов кивнул.

— Анна действительно моя дочь. Она действительно перенесла инсульт, но не выжила…

— У-пф, — Орлов слишком громко выдохнул, учитывая последние события, всё это звучит максимально странно. — В каком смысле? Она умерла, я видел её несколько дней назад. Когда это случилось?

Разумовский вздохнул и качнул головой, отрицая бурную реакцию товарища теперь, понимая, что правильная версия в сознании Орлова даже не думала появиться.

— Накануне той глупой дуэли с вашим сыном. Она умерла, и в её теле воскресла другая, возможно, более опытная женщина. Опытная, мудрая и почти ничего не знающая о нашей жизни. Такое случалось и не единожды. Этих людей раньше подвергали неприятным экзекуциям и прятали в дома для умалишённых.

— Быть такого не может… Ох, простите мою горячность. Может, конечно, может. На это обратил внимание Модест. Но мы посчитали резкое изменение следствием болезни. Я думал… Но Экхарт мог бы сказать…

— Сейчас все не договаривают, и даже вы.

Орлов слегка напрягся, его состояние и нервозность выдал слишком крепко зажатый кулак на подлокотнике кресла. Слова князя звучат, как обвинения. Графу пришлось оправдываться, но самыми широкими фактами, без деталей:

— Те данные слишком резкие и обличают довольно высокопоставленных людей. Они связаны с сектой. Хотя секта не слишком подходит, здесь скорее целое мировоззрение, ложное миссионерство. Тот человек, что породил это направление, уже умер, а его дело живёт и множится. Последователей хватает. Но они тянут нас в опасное состояние, вы сами читали в докладе, что враги не дремлют...

Князь придвинулся ближе и понизил голос, пришло время настоящих откровений, за которые они оба могут поплатиться всем:

— Хорошо, поговорим начистоту, мой дядя ярый противник прогресса, настолько ярый, что я сам часто страдаю от его экспансий. И он одарённый даром убеждения. И самое неприятное, что он убеждает первых лиц нашего великого государства. Меня он не воспринимает, как наследника, и даже моя высокая должность для него ничего не значит. Секта Распутина, по сути своей — младшее звено, но оно было очень важным, как корень для растения. И так получилось, что этот корень подрубили с подачи того «духа-призрака», который служит моей незаконной дочери. Думаю, что Ярослав уже узнал о нашем родстве, единственное, чего он, возможно, не знает, что она восставшая. Но я думаю, что он уже посчитал её опасной угрозой и не сегодня, так завтра отдаст приказ её либо сослать, либо убить, второе проще и эффективнее.

Снова тягостное молчание, каждый погрузился в свои непростые мысли. Тот случай, когда осознание проблемы влечёт за собой ещё большие проблемы.

Орлов первым решился продолжить непростой разговор и пока свёл всё к самому простому:

— Допустим, но пока напрямую имени Ярослава Александровича не было в сообщении, обвинять его открыто мы не смеем. Однако я понимаю, насколько вы правы. Пусть не секта, не тайное общество, но образ мысли и поступки такие же пагубные. И всё же наиболее остро вопрос стоит с Анной. Если эти данные уже появились у вас, то что нам делать? Надеюсь, вы против того, чтобы её убрали с шахматной доски, как самую опасную фигуру?

— Я теперь против. Даже Ремезов в маленькой пояснительной записке рекомендовал отказаться от Анны публично, назвать все домыслы сплетнями её и моих врагов, и забыть. У женщины есть отец, приписывать ей второго отца, тем более меня — глупо. Кроме того, у неё нет никакого дара. Был и пропал.

Орлов разжал кулак и теперь сидит более расслабленно, свесив покрасневшую кисть руки с подлокотника кресла.

— Это было бы самое правильное, в данной ситуации и ваша репутация и репутация Анны не пострадали бы. Кроме того, Экхарт заверил, что этот Митя погиб, как не печально сознавать, потому что помощник он был отличный. Дело само собой высохло, как лужа под лучами солнца. Позже, когда всё уляжется, я бы рекомендовал вам встретиться с ней. Она очень интересная личность, мне не хватило часа разговоров с ней даже о простых вещах, о торговле, о промышленности. Да, я был слеп, она тогда чуть было не выдала себя. Сидя вот тут на моем месте и изучая книги по торговле, по мебельному производству.

— Андрей Романович, остановитесь. Я чувствую в вас душевную тягу к ней, это так же опасно, как и наша с ней родственная связь.

— Я лишь сожалею, что она не станет моей дочерью, в смысле невесткой. Вам повезло, мой друг. Но тоже придётся отказаться.

— Да, это единственный вариант. Но что делать с остальным? Ярослав не оставит семью Егоровых, зная его, я предчувствую его месть за разорение секты. Единственная мысль, какая у меня сейчас есть, это попросить вас, Андрей Романович, снова встретиться с Анной и попробовать у неё узнать, может быть, есть ещё какие-то данные от этого Мити? Как нам действовать? Мне не в чем даже упрекнуть своего дядю, как и нет возможности подойти к нему с требованием отступиться от Анны, тем самым я лишь натравлю его на неё.

Орлов улыбнулся.

— Меня радует хотя бы то, что вы уже иначе отзываетесь о ней. Это большой шаг вперёд. Я завтра же проеду к ним и поговорю, попытаюсь хотя бы предупредить её об опасности, а второе, попытаюсь выяснить, нет ли какого-то иного призрака, или другой тайной информации. Но, кстати, почему вы не можете попросить совет у