Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

полностью звучит моя фамилия, и моё имя не Олег, а Олаф Фёдорович Витте-Воропаев, барон, род Витте насчитывает более десяти поколений. Моя мать вышла замуж за русского дворянина и приняла крещение. Мои документы в идеальном порядке, чего не скажешь о вас. Цыгане! Об этом даже подумать стыдно, женюсь на цыганке.

— Поскудыш эдакий, смотрите-ка ишь, заговорил, ты женишься, на моей силе, власти и деньгах. На моих связях и коротких знакомствах. Плевать я хотел на твоё баронство.

— Да, неужели. Ваша дочь заклевала Анну, выставила посмешищем, и та оттолкнула даже меня. Чтобы прыгнуть выше и стать графиней, и чтобы потом в отместку плюнуть на Варвару с высоты аристократического чина, да не вышло.

— Но не стала. К чему вдруг про эту девку?

— А к тому, что Егоров отомстил вам, громко назвав настоящую фамилию, и скоро газеты разразятся скандалом, вскроется ваше истинное происхождение и перед вами закроются все двери. Цыгане в нашем обществе — изгои. Вам ли не знать.

За окном прогремел раскатистый гром, и молния попала в дерево неподалёку от особняка. Треск, скрип, искры и сразу матерные вопли извозчиков, спасающихся от кары небесной. В доме кто-то громко крикнул, хлопнули двери. Но в гостиной царит давящая тишина.

Не таким тюфяком оказался Олаф Фёдорович. Выдерживает отпор Василия Лукича и на попятную не идёт, знает, о чём говорит.

— Значит, сделка? — Василий Лукич ответил тоном человека, сдавшегося и скинувшего с себя все маски.

— Да, в три раза увеличить приданое, не просто доступ к счетам, а переписать их на моё имя. Я же должен позаботиться о будущем Варвары и наших детей.

— Хорошо. Требование разумное, уважаю. Но извини, дорогой мой, не могу смотреть на твои ссадины. У меня уже несколько дней живёт новая компаньонка жены, милейшее создание, у неё золотые руки. Обработает твои раны, что к вечеру субботы заживут. Не побрезгуй помощью.

— Буду признателен, — слегка кивнул довольный жених. Всё прошло куда лучше и проще, чем он ожидал. Хоть какая-то польза от драки. Егоров не объегорил, всю правду сказал, кто бы мог подумать, что Варвара, вся из себя «голубая кровь», уж так о себе мнила, а оказалась цыганкой.

— Эй, кто там, позовите сюда Валентину Осиповну, — крикнул, но тут же поднялся сам и погрозил Воропаеву пальцем, чтобы тот не сбегал. — Сейчас сам её позову. Верующая, очень приятная женщина, она тебе пошепчет, а ты слушай, и ссадины-то заживут. Сам позову, не уходи…

Оставшись один, Олег Фёдорович поспешно подошёл к зеркалу, осмотрел повреждения, ругнулся, послал проклятья обидчику, но улыбнулся.

— Сладкий вкус победы. Как всё оказалось просто. Жаль не Анна, но с такими деньжищами мне уже сам чёрт не указ…

Сладкоголосую Валентину пришлось подождать несколько долгих минут.

Наконец, двери открылись, и на пороге появилась женщина в чёрных вдовьих одеждах и чёрном кружевном чепце. Показалось, что она немногим старше Варвары, но присмотревшись, заметил, что женщина довольно возрастная, но миловидная, и совершенно точно не предмет для мужского внимания.

Приживалка и этим всё сказано.

Есть в ней что-то отталкивающее, заставляющее собраться, выйти и не возвращаться, чтобы не слышать занудный, проникающий в разум голосок:

— Добренького вечера, гром-то какой. Гроза… Как вас, голубчик, как вас, голубчик, голубчик. Всё пройдёт, пройдёт всё. Ты только слушай мой голос, он нежный, приятный. Ты перестанешь страдать и переживать. Теперь у тебя всё будет хорошо. Садись, садись подле меня, садись…

Воропаев первые секунды, как муха в сетях паука ещё пытался дёргаться, но Валентина крепко взяла его за руку и как ребёнка усадила рядом. Постоянно что-то, приговаривая, начала обрабатывать ссадины.

— Слушай мой голос. Тебе хорошо, тепло я считаю, как только закончу счёт, ты выслушаешь мой приказ, и уснёшь здесь на диване, а когда проснёшься, уедешь к себе, и ни с кем не будешь разговаривать. Ты с этого дня немой. Твой голос тебя больше не слушается. Пять, четыре, три, два, один. Спи!

Глаза Олега Фёдоровича закрылись, и он мгновенно уснул, да так крепко, что показалось, провалился в ад, вокруг нечисть вьётся, пугает, а он не может пошевелиться, как закованный в кандалы, или как глупый жук, попавший в паутину.

И снова голос, теперь уже настойчивый, и только этот голос, доносящийся издалека, заставляет не впасть в ужасное уныние…

— Когда ты проснёшься, то станешь немым, ни одного слова сказать не сможешь. Но это пройдёт, как только ты убьёшь ведьму, Анну Шелестову. Она ведьма, она тебя околдовала и прокляла. Убей ведьму и тогда крикнешь всем людям, что Анна настоящая ведьма, пришедшая из ада… Спи…

И тьма поглотила его…

Несколькими минутами позже.

— У тебя получилось?

— Да, Ваше благородие, я не так сильна, каким был мой золотой супруг, но отомстить этой ведьме — моя первейшая задача. Она виновна во всех невзгодах и ваших, и моих. Всё разорила.

— Ты, Валентина, сама лишнего не болтай. Убить эту девку не мой приказ.

— А чей? Ой простите, не мне такие вопросы задавать, — она смущённо улыбнулась и опустила голову.

— Ну почему же, ты теперь настоятельница, глава нового прибежища для сирых, после того как этот хмырь убьёт Анну, я представлю тебя нашему главе тайного общества. И тогда станешь настоящей, одной из нас. С такими-то способностями, тебе только при князе служить.

Валентина покраснела, смутилась и переполнилась счастьем настолько, что чуть было не запела. Но взяла себя в руки.

— Никто и некогда так высоко меня не ценил. Вы меня спасли, думала, на этом и всё, а оно вон как, меня на самый верх. Мой родной, бесценный муж бы гордился. Благодарствую, благодарствую за всё…

— Ну, всё, всё, поди к себе, отдохни, эх, где теперь нового жениха дочери искать. Перевелись мужики, одни тряпки остались.

— Право слово, тряпки. Найдётся для золотиночки Вареньки муж, найдётся.

— Ох, твои слова, да сбудутся! — Василий Лукич хотел, было по своему обыкновению погладить по плечу странноватую женщину, но воздержался. Она его пугает, как змея в лавке аптекаря, вроде полезная, но тварь. Дружелюбно, но неискренне улыбнулся и поспешил к себе в кабинет вершить дела с покупкой очередной мельницы, выполнять очередной приказ адепта: «Собрать в своих руках все жизненно важные для государства производства!»

— Последние, да будут первыми! Осталось немного, совсем чуть-чуть, убрать последних врагов, отомстить за Костю, и я возвышусь над всеми! — прошептала ему вслед счастливая Валентина, кажется, помолодела лет на десять, в глазах появился блеск, щёки зарумянились, но смиренно присела перед добрым господином своим и ушла к себе. Ждать обещанного возвышения