Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко

А что, если ударить по слабому месту?

Александр.

Елизавета держится за него так, словно он воздух, без которого ей не выжить. Она не хочет выходить замуж. Она не хочет оставлять этот дом. Она хочет оставаться с ним.

А если она увидит во мне угрозу? Если подумает, что Александр начинает обращать на меня внимание? Она ведь не выдержит. Придёт в бешенство, сорвётся, скажет что-то, чего не должна была говорить.

Но с осуществлением плана не спешила. Дождалась, пока малыши пойдут на поправку.

Когда температура у Тимоши и Аксиньи, наконец, начала спадать, Ваня подбежал ко мне, сияя от радости, а потом вдруг… заплакал.

— Госпожа, они поправляются!

Я гладила его по спине, пока он не успокоился. Понимала, что это у него нервное. Он боялся, что они умрут. Привязался уже. Возможно, это первые в его жизни друзья…

— Ну-ну, хватит. Ты ведь у нас мужчина! — улыбнулась я и сунула ему в руку карамельку, сваренную накануне. Их делала Ядвига по моему рецепту, а я держала в тайном месте на такой вот случай.

Ваня округлил глаза.

— Вы даже сладости варить умеете?

Я лишь усмехнулась. В этом мире приходилось уметь всё.

* * *

Оказалось, что Зосе на днях стукнуло восемнадцать. Я бы дала ей максимум шестнадцать — настолько истощённой и маленькой она выглядела.

Но Мирон… Ох, Мирон. Он видел в ней не худенькую девчонку, а нежную, хрупкую девушку.

Он крутился рядом, ловил каждое её слово, и стоило ей обронить фразу — тут же бросался исполнять её просьбу.

Я незаметно наблюдала за этим и понимала: ему не всё равно. Похоже, парень влюблен…

Но чтобы у Зоси появились силы, нужно было сначала привести её в порядок.

— Ядвига, я хочу, чтобы ты каждый день заваривала для Зоси травяной настой.

Перечислила травы, которые способствуют укреплению иммунитета.

Старушка кивнула.

Вечером, когда я вручила девушке кружку с ароматным отваром, она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Спасибо… но зачем вы это делаете?

Я улыбнулась:

— Чтобы ты смогла встать на ноги, Зосенька. Ты нужна своим брату и сестре. Ты нужна себе самой. И Мирон хочет, чтобы ты была сильной, — последнюю фразу я добавила со смешком, а Зося вспыхнула. Похоже, чувства Мирона были взаимны…

А в моей голове уже складывался план против Елизаветы.

* * *

Первым делом я начала перечитывать дневник Натальи. Некоторое время назад, в спешке, я пробежалась лишь по верхам, но теперь хотелось вчитаться, выловить мельчайшие детали, зацепиться за любую нестыковку.

Поначалу ничего особенного: мечты, девичьи радости, будничные записи. Но вскоре, примерно за год до трагедии, начали появляться заметки о переписке с некой Молли.

Наталья познакомилась с этой девушкой случайно — через ошибочное письмо, которое пришло к ней по почте. По записям в дневнике я поняла, что изначально Молли писала вовсе не Наталье, а обращалась к какой-то Алевтине. Просто ошиблась адресом.

Наталья, будучи человеком обязательным и отзывчивым, написала незнакомке. Она объяснила, что письмо попало не по адресу, вложила его в конверт и отправила обратно. Однако Молли неожиданно написала ей снова.

"Я так благодарна вам за честность! Восхищаюсь вашим поступком. В нашем мире так мало добрых людей. Позвольте мне, в знак благодарности, написать вам ещё раз?"

Так завязалась переписка.

Сначала письма были редкими, сдержанными, но чем дальше, тем больше сближались девушки. Они писали друг другу почти каждую неделю.

"Молли такая интересная! Она видела мир, путешествовала с родителями-дипломатами, знает так много! А я… я никогда не покидала этот дом и наше княжество…» — писала Наталья с печалью. Оказалось, что Молли — дочь дипломатов. Она из другого королевства, но жила в нашем княжестве большую часть жизни.

Как интересно… Кто она? И почему Наталья так доверилась ей?

Я листала дальше, пока не наткнулась на упоминание об Александре.

"Я впервые пожаловалась Молли… Рассказала ей, что меня насильно выдают замуж за Борисова. Она пришла в ужас! Сказала, что я ни в коем случае не должна соглашаться! Она его знает! И что мне не будет с ним счастья…"

Я нахмурилась. Она знает Александра? Интересно, откуда?

Чем дальше я читала, тем больше мне не нравилось то, что узнавала.

"Молли пишет, что Александр — ужасный человек. Жестокий, властный, опасный. Я ей верю. Впрочем, и сама понимаю, что жизнь с ним станет для меня адом. Если бы не отец, я бы отказалась… Но у меня нет выбора."

Я вздрогнула. Чувствовала, что вот-вот найду разгадку. Но она ускользала.

"Я призналась Молли, что люблю другого. Что у меня есть человек, ради которого я бы хотела сбежать… Но у меня нет сил ослушаться отца."

После этих строк в дневнике не было ни слова о переписке с Молли.

Они прекратили общение? Или Наталья просто больше не записывала, что происходит?

Вопросов становилось слишком много.

Что делать дальше?

Кто такая Молли? Не имеет ли она отношения ко всей этой истории? Почему она так резко отговаривала Наталью?

Я чувствовала, что должна разузнать больше.

Но как?

Можно, конечно, расспросить Маришу или Марью Михайловну, но… сейчас не было времени на разъезды. Дети ещё не выздоровели.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Они всё ещё кашляли, их слегка лихорадило. Зося не отходила от них ни на шаг, а Мирон таскался поблизости, пытаясь хоть чем-то помочь.

Пришлось ждать.

Как только дети встанут на ноги, я постараюсь что-нибудь выяснить…

* * *

Я знала, что не смогу вывести Елизавету на чистую воду за один день. Но мне и не нужно было торопиться. Каждый шаг должен быть обдуманным, каждое действие — точным, как у хирурга, проводящего операцию.

Первым делом я решила создать иллюзию заботливой жены, той самой, которую от меня никто не ожидал.

Шаг первый: завтрак в семейном кругу.

В один из дней я пришла в столовую раньше всех.

Слуги уже начали готовить стол, и я незаметно подошла к чайнику. Спокойно налила чашку чая для Александра. Обычный жест, но в контексте наших с мужем отвратительных отношений он мог сделать многое.

Я как раз заканчивала, когда дверь в столовую открылась.

Александр и Елизавета вошли вместе.

Я сделала вид, что смутилась.

— Что ты здесь делаешь? — голос мужа прозвучал холодно.

Я подняла на него самые невинные глаза, на которые только была способна, и широко улыбнулась:

— Мне стало одиноко. Я решила, что с этого дня буду завтракать вместе с вами. Мы ведь всё-таки семья.

Александр замер.

Я видела, как он приподнял брови,