Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко

— А ты знаешь, где она?

Парень густо покраснел, опустил взгляд и, шаркая сапогом по снегу, пробормотал:

— Так это же… Я полуграмотный, в деревенской школе учитель всего два года поработал, а потом ушёл… А я мигом в услужение попал. Книг не читал никогда. Из поместья тоже никто по библиотекам не ездил…

Я замерла.

— Что?

В моём голосе было столько искреннего удивления, что Мирон смутился ещё больше. Он беспокойно перебирал пальцами край кафтана и не решался снова поднять глаза.

— Ладно, не бери в голову… — пожалела парня и отстала со своими расспросами.

Мирон кивнул, как будто хотел сказать: «Да ничего», но… я всё-таки не могла оставить это просто так.

— Слушай, я тебя тоже научу! — решительно заявила я. — Чего же ты не сказал до сих пор? Ваньку учу, и тебя смогу!

Парень резко вскинул взгляд, глаза его расширились, а губы приоткрылись от изумления. Казалось, он не знал, что сказать. Потом кивнул и быстро отвернулся. Я заметила, как у него заблестело в глазах.

Слёзы?

Что-то я стала какой-то излишне сентиментальной, ведь и сама сейчас слезу пущу…

* * *

Пока расположение столичной библиотеки оставалось загадкой, я решила заглянуть к доктору Лавринову. В этот раз в клинике было тихо. Дмитрий сидел за столом в полном одиночестве, сосредоточенно записывая что-то в толстой тетради.

Когда он увидел меня, его лицо осветилось улыбкой.

— Госпожа Борисова! — он тут же поднялся, подошёл ко мне и легко поцеловал руку в перчатке.

Я улыбнулась в ответ.

— Как проходят приёмы?

Дмитрий тяжело выдохнул.

— Всё как всегда: нет нужных лекарств, не хватает рук, а главное — средств. Сейчас зима, хвори лютуют…

Я молча полезла в карман плаща и достала пять золотых монет. Затем, не говоря ни слова, положила их перед ним на стол.

Дмитрий замер.

— Это… — он ошеломлённо посмотрел на монеты, потом на меня. — Госпожа, это слишком щедро…

— Это мой вклад в ваше доброе дело, — просто ответила я.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах светилось искреннее уважение.

— Спасибо… — тихо сказал он. — Вы даже не представляете, что для нас значат эти деньги.

Я только кивнула. А он вдруг замялся, словно не знал, стоит ли задавать вопрос, который вертелся у него на языке.

— А вы… не думали присоединиться к моим приемам? Не как меценат, а как доктор. Можно начинать буквально с завтрашнего дня!

Я улыбнулась, но поспешила ответить.

— Я бы с радостью, но есть дело одно… неотложное.

Он приподнял брови.

— О-о! — показался мне разочарованным.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Подскажите, Дмитрий, где в городе находится общественная библиотека?

Доктор удивлённо моргнул, явно не ожидая такого вопроса…

* * *

Здание библиотеки оказалось величественным и монументальным. Высокие белокаменные колонны подпирали массивный фронтон, на котором золотыми буквами было выбито название учреждения. Входная дверь, массивная, дубовая, с тяжёлой бронзовой ручкой, казалась воротами в другой мир.

Я вошла в просторный холл. Здесь пахло старой бумагой, пылью и тонкими нотками воска от свечей. Высокие потолки были украшены лепными узорами, а вдоль стен в ряд стояли шкафы с потрёпанными фолиантами. Подойдя к стойке, я сняла плащ и передала его служащему.

— Чем могу помочь, госпожа? — осведомился он, внимательно оглядывая меня.

— Мне нужен читальный зал и доступ к сборнику новейших законов княжества.

Служащий моргнул, явно не ожидая такой просьбы.

— Законодательные акты? — переспросил он, слегка растерявшись.

— Да, именно.

— Ох… конечно, — пробормотал он, глядя на меня с новым интересом. Судя по всему, он привык к тому, что барышни запрашивают журналы мод или популярные романы. А вот видеть даму, желающую изучить законы, ему явно не приходилось.

Меня проводили в читальный зал — просторное помещение с высокими окнами, пропускавшими мягкий дневной свет. В центре стояли длинные столы, заваленные книгами, а вдоль стен высились полки с бесчисленными томами. Тишину нарушали только приглушённые шорохи страниц и редкие звуки шагов.

Мне выделили отдельный столик.

— Сейчас принесу ваш запрос, — сказал служащий и скрылся между полок.

Спустя несколько минут он вернулся, осторожно неся перед собой огромный, увесистый том в тиснёном кожаном переплёте.

— Вот, госпожа, новейшее издание.

Он поставил его передо мной с явным усилием, поклонился и удалился.

Я раскрыла книгу.

Сначала взгляд зацепился за старинные буквы.

«Буква ять?» — удивлённо подумала я, скользя глазами по строкам.

Я помнила рассказы о её упразднении, но здесь она всё ещё использовалась. Ну что ж, придётся привыкнуть.

Быстро пролистала оглавление, отыскивая нужный раздел. Вот он! «О браке».

Погружаясь в текст, я пробиралась сквозь тяжёлые, витиеватые формулировки, наполненные бесконечными канцеляризмами.

«Супружество учреждается и утверждается актом взаимнаго согласия сторон, благословением духовнаго лица и записанием в метрических книгах…»

«Жена пребывает под покровительством мужа, коему вверяется управление супружеским достоянием…»

Так, это всё очевидно. Но где же хоть что-то о разводе?

Листаю дальше, углубляясь в суть. И вдруг…

«Жена вправе ходатайствовать о расторжении супружескаго союза в исключительном случае, а именно: если доказана супружеская измена мужа. В сем случае она обязана представить достаточныя свидетельства, дабы княжеский суд признал брак недействительным».

Я замерла.

Вот оно!

Возможность развода всё же существовала, пусть и в единственном случае. Теперь оставалось только одно — найти доказательства…

Глава 29 Дикая жестокость.

Дорога домой казалась мне длиннее обычного. Я сидела в экипаже, задумчиво глядя в мутное стекло, за которым проплывали заснеженные поля и небольшие деревушки. Мы с Мироном ехали в полной тишине. Я все ещё переваривала прочитанное в библиотеке.

Значит, развод возможен… но только если у меня будут доказательства измены Александра.

Но как их добыть? Мой муж был осторожен, скрытен, да и… был ли он мне на самом деле неверен? Или это просто догадки, порождённые его близостью с кузиной?

— Госпожа… — вдруг раздалось напротив.

Я повернула голову. Мирон смотрел на меня с лёгким волнением, явно решаясь что-то сказать.

— Я могу попросить друзей своих, да и подруг в поместье, чтобы понаблюдали за хозяином и его… сестрицей. Если заметим чего, сообщим.

Я встрепенулась и внимательно посмотрела на него. Он тут же смутился и густо покраснел.

— О чём ты? — не сразу поняла я.

Парень отвёл взгляд, теребя край рукава.

— Ну… я про подозрения ваши. Помочь хочу…

— Откуда ты знаешь? — нахмурилась я.

Мирон замялся, поёрзал на месте, но затем выдохнул и всё-таки решился ответить:

— Не гневайтесь только! Тётка Ядвига сказала. Очень любит она вас, переживает, вот и поделилась