Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко

на девочку, его голос стал мягче, а взгляд наполнился нежностью. — Это дочь наших соседей из деревни. Я был уверен, что их семья давно уехала на юг. Вот почему так удивился.

Двойняшки, всё ещё прижимающиеся к Зосе, с подозрением смотрели на Мирона. Их маленькие, измождённые лица вызывали во мне тихую тоску. Это было так неправильно — дети, одетые в лохмотья, с тонкими пальцами, которые цеплялись за сестру, будто она была единственным надёжным якорем в бурном море их жизни.

— Зося, а где ваши родители? — тихо спросил Мирон, тревожно заглядывая ей в глаза. У меня в разуме горел тот же вопрос.

Она отвела взгляд. Голос её был едва слышен:

— Погибли… два года назад. Холера.

Слова, произнесенные тоскливым шепотом, заставили сердце сжаться от сострадания. Значит, они сироты. Теперь всё стало ясно: откуда этот страх в глазах младших, откуда напряжённая, почти невыносимо болезненная обреченность на лице Зоси.

Мирон не скрывал своей боли.

— Как же вы живёте здесь одни? — выдохнул он, ошеломлённо глядя на неё.

Зося пожала плечами, её голос был глух и апатичен:

— Пытаемся выжить.

В этот момент Мирон повернулся ко мне. Его глаза умоляли, говорили больше слов: помогите им, пожалуйста! И, честно говоря, просьбы не требовалось. Моя душа уже рвалась на части от вида этих детей.

Я подняла руку, жестом успокаивая Мирона.

— Дмитрий, выписывайте необходимое лечение в полном объеме, — сказала я твёрдо, поворачиваясь к доктору. — Я заберу этих детей с собой.

Зося испуганно вскинула взгляд, её глаза горели недоверием.

— Госпожа… — начал было Мирон, словно испугавшись моего радикального решения. Возможно, он рассчитывал только на то, чтобы я немного помогла им с деньгами, но я остановила его лёгким кивком.

— Всё будет хорошо. Не бойтесь, — обратилась к Зосе, а затем к детям. — Вы будете в безопасности.

Мирон обнял девочку за плечи.

— Да, не бойся, Зося. Госпожа действительно добрая. Она поможет.

Её напряжённая осанка немного смягчилась, страх, сияющий в глазах, начал отступать. Она всё ещё не доверяла мне, но присутствие Мирона снимало напряжение.

Я облегченно выдохнула и снова посмотрела на лекаря. Тот разглядывал меня с немым удивлением.

— Кто вы? Как ваша фамилия? — наконец произнес он в легкой прострации.

Я смутилась.

Называться женой Александра не очень-то хотелось, но, пожалуй, придется.

— Я Варвара Борисова… — ответила с достоинством, которого не чувствовала. Брови лекаря поползли вверх, причем, в глубине глаз промелькнуло легкое разочарование.

— Так вы юная супруга графа Александра Борисова?

— Да, — кивнула я. — Так и есть.

— Что ж, — выдохнул он печально. — Очень приятно было познакомиться…

Дмитрий, кажется, прощался со мной навсегда.

— Я еще приду, — ошарашила его в очередной раз. — Мне хочется помочь вам и вообще помогать людям. Я подумываю о том, чтобы со временем открыть свое дело.

Доктор снова удивился, но после мягко улыбнулся и принялся писать нужный рецепт для Зоси и малышей.

Пока Дмитрий записывал назначения, я поймала взгляд Зоси.

Та смотрела на меня пристально, и глаза ее излучали запоздалую надежду…

* * *

По прибытии в поместье я отдала Зосю и детей в руки Ядвиги. Добросердечная женщина горько покачала головой. Да, она тоже знала их родителей. Обняв девушку, она даже всплакнула, после чего повела её в домик для слуг.

Ваня, в это время выглядывающий из своей комнаты неподалёку от моей, с любопытством разглядывал новых приёмышей. Через некоторое время он подошёл ко мне и спросил:

— А мне можно будет с ними играть?

В этот момент я поняла, что он, будучи ребёнком, нуждается не только в занятиях, еде, тепле, но и в том, чтобы у него были друзья. Местные мальчишки, дети и внуки слуг, его недолюбливали. Поэтому я особенно не разрешала ему общаться с ними, по крайней мере пока. А с этими детьми ему будет намного лучше. Он с ними в одинаковом положении.

— Если хочешь, я поселю тебя неподалёку от них, — предложила я. — Возможно, тебе будет с ними действительно лучше.

Ваня просиял.

— Спасибо, госпожа… вы просто ангел с небес!

Я улыбнулась и потрепала его по коротким волосам.

— Главное, научи их всему тому, чему учила тебя я: как правильно здороваться, помогать там, где нужна будет ваша помощь, беспрекословно слушаться. Если у них будут вопросы, ты можешь помочь им обратиться к Ядвиге или Мирону. Справишься? Это для тебя задание.

Ваня охотно закивал и побежал в комнату собирать свои немногочисленные вещи.

Я почувствовала глубокое умиротворение. Оно облаком окутало душу и заставило ощутить невероятный вкус к жизни. Именно поэтому я пошла работать в скорую помощь. Моим призванием было помогать людям, спасать жизни, давать верное направление. Делать всё, что в моих небольших силах, чтобы их жизнь становилась лучше.

Это невозможно объяснить, но такая тяга была у меня всю жизнь. И теперь, когда я делаю это тем или иным способом, моя душа расцветает. Я начинаю ощущать смысл в жизни, смысл в том, чтобы бороться в том, чтобы противостоять мужу, его кузине. В том, чтобы побеждать, несмотря ни на что…

* * *

Той ночью я долго ворочалась в постели. Увиденное в больнице для нищих, крутилось в голове. Казалось, всё это оставило след в моей душе, затронув какие-то глубоко спрятанные струны. Эти люди, их страдания, отчаяние — всё становилось моим личным грузом.

Когда же я наконец провалилась в сон, произошло нечто странное. Мне приснился вовсе не доктор Лавринов, как можно было ожидать после дня, полного размышлений о его работе и благородстве. Нет, во сне я увидела Григория.

Он выглядел блистательно, казался сияющим, радостным, невероятно живым. Его глаза светились каким-то добрым задором, а улыбка была теплее любого солнечного света. Григорий протянул мне руку, приглашая на танец. Я, ни секунды не сомневаясь, ответила ему.

Мы танцевали в полном одиночестве. Лилась прекрасная музыка, какая-то неуловимо знакомая, словно из далёкого прошлого. Я чувствовала себя лёгкой, невесомой, словно парящей над полом. Всё вокруг дышало покоем, умиротворением, маленькой радостью…

Проснулась внезапно. Ночь еще окутывала землю. Я уставилась в потолок, удивляясь своему сну. Почему приснился Григорий? Я ведь даже не вспоминала о нем после того танца на приеме. Может, это его открытость, искренность так впечатлили меня? Или он просто послужил напоминанием о том, как приятно чувствовать себя красивой и интересной женщиной рядом с хорошим мужчиной?

Ведь с Александром всё иначе. Рядом с ним я невольно чувствую себя отталкивающей, презренной и так далее. Есть такие люди. Своим высокомерием они убивают в окружающих всякое достоинство…

Собственное подсознание удивляло