Мажор и заноза. Нам нельзя - Ника Княжина

Мы застываем друг на друге взглядами.

Его тёмные омуты захватывают меня в плен. И я невольно подчиняюсь ему, не в силах бороться с нашими общими тёмными желаниями. Просто раздвигаю ноги ещё шире в ожидании последнего падения.

Глава 25. Бездна

Ярослав подаётся бёдрами вперёд и входит. Медленно, неумолимо растягивает меня. Я ахаю, вцепляюсь в его плечи со всей силы, кажется, даже царапаю его. Но я уже ничего не контролирую.

Тело простреливает боль, такая неожиданная и сильная, что приходится прикусить губу, чтобы не расплакаться. Вот же чёрт. Я понимала, что это не принесёт наслаждения, но не думала, что будет настолько неприятно, болезненно.

– Открой глаза, – приказывает Тормасов.

И я мгновенно подчиняюсь. Как обычно. На любую его команду. Будто моё тело живёт отдельно от мозга. Будто слушается его, а не меня. Сразу. Беспрекословно.

Смотрю в его тёмные омуты, а он продолжает меня таранить. Пробирается дальше, глубже. Внизу всё полыхает от необычных ощущений. Ещё есть шанс остановить это безумие, правда же?

Но я… я молчу. Просто смотрю на него. Тону в его чёрных глазах. Тону в его желании довести начатое до конца. В его желании получить меня. Окончательно.

Он зависает надо мной на вытянутых руках. В его взгляде что-то лихорадочное, что-то безумное. Будто он празднует какую-то победу. Я не говорила, что я девственница, подозревая, что это итак заметно по мне.

Но только в этот миг до меня доходит. Он осознал это сейчас. Вот прямо в эту минуту. И его этот факт… кажется, только ещё больше раззадорил.

– Тише, Тенёчек, ещё немного, – обещает он успокаивающим тоном. – Мы почти у цели.

Но я вижу, как он весь напряжён. Каждый мускул будто стальной. Это прощупывается под ладонями, которые я прижимаю к его плечам, это заметно по тому, как по его лбу струится капелька пота.

Один резкий толчок, и я вскрикиваю. Он во мне. Весь.

Внизу всё распирает. Реагирую каждой клеточкой тела на чужеродное вторжение. Яр опускается на меня. Всем своим весом. И я невольно обхватываю его бёдра ногами и жмусь к нему сильнее.

Будто бы ищу защиту от этой боли. У него. У своего врага. У того, кто мне её и принёс. Как обычно. Все наши взаимодействия сопровождаются удовольствием и болью. Это что-то ненормальное, зависимое, но такое желанное.

Он целует меня в лоб, потом в щёку, в шею.

Его губы касаются уха.

– Всё позади. Всё. Теперь ты точно моя, Тенёчек. Полностью, – шепчет он, а у меня по телу бегут мурашки.

Я – его. Он присвоил меня. Он… Ярослав Тормасов... лишил меня девственности.

Это так неправильно… и так правильно одновременно.

– Я продолжу. А ты не напрягайся. Тебе понравится.

Он слегка выходит, и я поражаюсь новым ощущениям. Становится пусто. Дико пусто без него. Я жмусь к нему обратно, и он возвращается. И это почти успокоение. Будто правильнее вместе, а не порознь. Даже если больно.

Словно я должна расслабиться и позволить заполнить себя им до конца. И тогда, возможно, меня ждёт в конце нечто иное. То, что он обещал. «Тебе понравится». И я… пережидаю, максимально отдаюсь процессу, стараясь фокусироваться только на нём. На его сосредоточенном лице, на его горящих глазах.

Болезненные толчки довольно быстро наполняются чем-то новым. С каждым новым его движением, я чувствую нарастающую волну совершенно другого плана. Это удовольствие. Это приближение к тому же яркому финалу, который он мне недавно подарил.

Не сдерживаюсь, разрываю зрительный контакт и прикрываю глаза. Выгибаюсь ему навстречу, развожу ноги шире. Это… хорошо. Это, чёрт возьми, приятно.

Его член скользит во мне всё легче, всё смелее, наверное, из-за достаточного количества смазки. А она есть, много, неприлично много. Потому что моё тело жаждет этих толчков, этого веса надо мной, его тяжёлого дыхания.

– Тенёчек… Чёрт…

Он на миг застывает, и я удивлённо распахиваю глаза. Всё тело готово, всё тело просит. Ещё немного… ещё чуть-чуть, и я снова взлечу. Я постанываю и сама движусь ему на встречу. Наживаюсь на него.

Смотрю на него и вижу губы. Они растянуты в ухмылке. Дерзкой, довольной. Поднимаю глаза выше. Его взгляд. Он меня пожирает всю. С таким животным желанием, что становится даже не по себе.

– Пиздец, – выдыхает он. – Просто пиздец.

Он снова выпрямляется