Мажор и заноза. Нам нельзя - Ника Княжина

– Остановись, – срывается у меня.

Но он не тормозит. Напротив. Он гладит меня дальше, заставляя дрожать всем телом. Мои пальцы вцепляются в простыни, я сжимаю их со всей силы, до боли в руках.

– Только правду. Скажи мне… скажи, что ты меня хочешь.

– Нет!

– Правду!

Его пальцы нажимают снова. И я вскрикиваю. Моё тело простреливает молнией. Он нашёл какую-то чувствительную точку. И по щеке скатывается слеза. От переполняющих меня эмоций. От бессилия против него.

Хочу чего-то. Остро, болезненно. Пусть сделает это. Я не могу.

– Хочу, – шепчу я, будто в бреду. – Хочу тебя, Ярослав.

– И я тебя хочу, Тенина, – вздыхает он, и в его голосе слышится такая же боль и борьба, что и у меня. – Но, блядь, нам ведь нельзя.

Его рука застывает на мне. И по щекам уже бежит не одна, а целый поток слёз. Он… он просто останавливается. Я готова взвыть от расстройства. Я была на грани какого-то нового опыта, на краю пропасти, а он просто отступил.

То самое порочное, что постоянно лезет в голову рядом с ним было так близко. А он просто прекратил. Остановился, хоть я и не просила.

А должна была. Должна была его остановить. Ещё раньше.

– Нельзя, – соглашаюсь я.

– Поэтому мы будем спать, – заявляет он и тяжело вздыхает.

Спать? Издевается надо мной? Я точно не усну. Я… я сейчас умру!

Одним резким движением он меня тянет на себя. Перехватив за талию. Оказываюсь спиной к нему. Вжимаюсь в его грудь. Одеяло съезжает. Мы плотно прилегаем друг к другу. И я сейчас прекрасно ощущаю, как сильно он тоже возбудился.

Ярослав обнимает меня. Так, что не пошевелиться. А если начну двигаться, то боюсь только раззадорю его. Или не боюсь? Всё-таки алкоголь во мне говорит или нет?

Ярослав дышит мне в макушку. Я вся покрыта мурашками. Мы оба взбудораженные, оба на грани, но ещё каким-то чудом держимся. И всё, что меня отделяет от него... Это только его футболка на мне.

И больше… больше никаких преград нет.

Потому что я уже сдалась. Я не могу ему сопротивляться.

Глава 24. Полёт

– Тенёчек…

Я с трудом поднимаю тяжёлые веки. В голове какая-то каша, тело будто бы не моё. А ещё жарко. Ужасно просто. И тут я понимаю. Жарко, потому что я в его объятиях. Ярослав плотно прижимает меня к себе.

Я лежу головой на сгибе одной его руки, а вторая устроилась на моём животе. На… обнажённом животе.

Кажется, пока спали, футболка задралась, и теперь я… блин… я голая. Почти. Но этого достаточно, чтобы прочувствовать всеми фибрами души, а точнее всеми изгибами своего тела, что он уже готов.

Не знаю, как давно он проснулся, но в штанах его мозг точно знает, чего хочет.

– Яр…

– Т-ш-ш. Не шевелись и не говори. Сейчас.

Он наклоняется ко мне поближе. Чувствую, как он вдыхает мой аромат, уткнувшись лицом в волосы. Дыхание перехватывает. От его горячей ладони на моём животе. От его близости. От того, что я прижимаюсь к нему кожей. Моя поясница вдавлена в его пресс. Чувствую каждый упругий кубик.

И всё это заставляет меня задыхаться.

– Это пытка, Тенёчек. А я чёртов мазохист, – тянет Тормасов.

И вдруг давит на меня бёдрами. Его твёрдость упирается в меня теперь ещё более отчётливо. Тянусь к простыни и впиваюсь в неё пальцами. Становится ещё жарче. Нестерпимо.

Как я вообще умудрилась уснуть вчера? Думала, что в его постели мне точно обеспечена бессонница. Рядом с ним. В его руках. После признания, что мы друг друга хотим. Но всё-таки удалось отключиться.

И, кажется, мы всю ночь так и проспали в обнимку.

Его рука скользит по животу, перебирается на бок. Поглаживает меня по бедру. Я дышу прерывисто, часто, будто сейчас у нас тут спортивные состязания проходят. Пульс зашкаливает.

Но до чего же приятно чувствовать его руки на себе.

– Я… я тоже мазохистка, Тормасов, – выдыхаю я отчаянно.

Всё тело просит, чтобы он не тормозил. Пусть трогает. Блин. Да пусть делает всё, что захочет. Только не останавливается. Я не понимаю, как же так… Но его прикосновения делают меня безвольной.

И мне хочется быть такой. Покорной, готовой на всё. Только с ним.

– Да ну ладно. К чёрту всё, – выдыхает он.

Отлепляется от меня, и по телу бежит дрожь от холода. Без него