Мажор и заноза. Нам нельзя - Ника Княжина

А через миг он их переносит на спину, а его губы опускаются на мою шею. Меня пронзает новая вспышка удовольствия. Я откидываю голову назад, подставляясь под его жаркие поцелуи. Дыхание сбито напрочь. Внизу живота пылает так, что мне хочется свести бёдра ближе. Затормозить эти неправильные, порочные реакции…

Тормасов оставляет одну руку на пояснице, а вторую перемещает на мою ногу. Его пальцы ныряют под платье, оглаживают оголённое бедро. Сначала по внешней стороне, а потом перемещаются на внутреннюю… и медленно скользят выше…

Щёки пылают от осознания. Мне хочется запретного. С ним. И плевать на всё. Кажется, алкоголь смёл все остатки разума. Ну и ладно. Не хочу думать, хочу только чувствовать. Его пальцы на своей пояснице, его пальцы у кромки трусиков. Его губы на моей нежной коже. И… зубы.

Ярослав кусает меня за шею. Я вскрикиваю от боли и наслаждения. Всё тело будто электрическим разрядом бьёт. Наверняка, оставит след, но мне так всё равно сейчас. Плевать. Пусть…

И тут Ярослав отпускает меня так же резко, как и начал всё это безумие. Отодвигается на своё кресло и тяжело дышит. А мне сразу становится холодно. Не хватает его рук, не хватает его тепла.

Открываю глаза.

Он смотрит на меня. Его глаза горят в полумраке машины.

– Моя ты! Слышишь, Тенёчек? Только моя, – рычит он снова.

Грубо проводит ладонью по моей щеке. Большой палец останавливается на губах. Шершавые подушечки скользят по коже, и он судорожно вздыхает. Отворачивается. Переносит руки на руль и заводится.

В районе шеи пульсирует укус. Будто метка. Его метка на мне.

«Моя».

Словно я его собственность. В мозг пытается протиснуться вполне рациональная мысль. Что он спас не потому, что я ему нравлюсь. А потому что считает меня своей игрушкой, с которой играть можно только ему одному.

Он ведь так и говорил. И перед Викой меня защищал с таким подтекстом. Что задевать меня можно только ему одному…

Но то, что было сейчас… Это разве не страсть? Это разве ничего не значит? Неужели всё ограничивается только этой странной игрой в кошки-мышки?

Я отворачиваюсь к окну и смотрю на мелькающие огни города. Мы едем. Быстро несёмся по ночным улицам. И медленно до меня доходит, что мы точно едем не к общежитию. Я вообще не понимаю, что у Ярослава за план.

Поворачиваюсь к Тормасову.

– Ярослав, куда мы…?

– Молчи, – резко обрывает меня и морщится.

Будто ему неприятно, что я пытаюсь с ним разговаривать. Как будто я вообще не имею право задавать какие-либо вопросы.

– Но…

– Хватит, Тенёчек, – говорит мягче, но от этого его тона мне только ещё больше не по себе. – Не отвлекай меня, окей? Иначе я за себя не смогу отвечать.

Говорит так, будто до этого себя контролировал. Хотя, наверное, да. Остановился же. А ведь его руки уже блуждали по моему телу, а я была не против... И что бы сделал, если бы отпустил себя? Неужели мог бы зайти дальше? Прямо на парковке перед клубом?

От этой мысли в груди бьётся быстрее сердце, а ладони потеют. Я краснею, понимая, что всё бы так и случилось. Он хочет. Со мной.

Машина сворачивает к жилому комплексу. Внутри меня всё холодеет и напрягается. Я вдруг начинаю осознавать. Он привёз меня… к себе. Домой. И несмотря на начинающуюся панику, я понимаю, что замираю от предвкушения.

Алёнка, ну что с тобой? Ты ведь не хочешь. Не будешь… Да?

Ярослав паркуется на подземной стоянке. Молча выбирается из машины, открывает передо мной дверь.

– На выход, – командует сухо.

Я правда пытаюсь выбраться нормально, но ноги как ватные, в итоге пошатываюсь, лечу, вцепляюсь в его напряжённые плечи. Он вздыхает и подхватывает меня на руки. Жмусь к его спортивному торсу, который чётко угадывается за его рубашкой.

А ладно. Чего уж терять. Есть, конечно, что… Я правда думаю, что он сделает это? Ага. А какие причины ему вести меня к себе домой? Точно. Просто решил присмотреть за мной, чтобы я в передрягу не попала. Это ж прямо так на него похоже… Благородный какой. Заботится о своей мышке.

Мы летим на лифте наверх. Я всё так же на его руках. А он всё так же молчит.

Через пару минут я уже в его квартире. В полумраке и ещё более гнетущей тишине.

Я растерянно оглядываюсь. Картинка ещё немного плывёт, а Ярослав вдруг опускается передо мной на колени. Он расстёгивает мои туфли и снимает их. От прикосновения его пальцев к коже по телу снова бегут импульсы.

Он скользит