Девятый муж не нужен - Мила Морес

предашь и всегда будешь на моей стороне. Ты сама этого пока не осознаешь, но больше ты не сможешь без меня, как и я без тебя. Наша любовь безусловна и неизмерима. Она же может разрушать и воссоздавать.

— То есть как такого выбора у меня нет?

— Разве тебе не нравится быть моей? — голос Джая стал твёрже, и по моей коже пробежали мурашки.

— Не знаю… Кажется, это не так уж и плохо.

— Без «кажется», Нэйди. Я люблю тебя. Ты моя. И немножко их.

Лицо Джая снова притягивается ко мне, поцелуй нетерпеливый и исследовательский. Мой язык в плену, ещё пара рук на талии, и я зажата между двумя мужчинами. Геликус страстно дышит мне в шею, а Джай искусно целует.

Одна рука проходится по груди, невзначай сжимая, а я не вполне понимаю, кто именно меня тискает, и кто сейчас целует.

С трудом прерываю поцелуй, отстраняюсь, чтобы посмотреть в глаза. Как я и думала, второй заход был без Аира. Он подтолкнул нас с Джаем друг к другу и удалился. Вся эта обрушившаяся страсть лишь между нами тремя. Исключать влияние Геликуса не могу, потому что его прикосновения дополнительно заводят моё тело.

— Извини, Нэйди, — говорит Джай, — ты сводишь меня с ума... Я не сдержался.

— Не извиняйся. Я тоже этого хотела. Ты очень красивый, Джай, — глажу его щеку. — И ты тоже, Гели, — разворачиваюсь ко второму, нежно целую и его. — Мне с вами хорошо, интересно и как-то легко.

— Значит… — Джай растерял решительность, но собравшись, продолжил: — Ты примешь мой кулон, Нэйди? Я хочу, чтобы ты была моей. И постараюсь быть лучше для тебя. Ты станешь моей женой? — раскрывает ладонь с кулоном в виде полумесяца.

— О, Джай… Женой? Ты первый, кто это сказал. Неужели вы правда… — голос срывается.

— Правда, — Джай тянется к моим глазам, стирает выступившую каплю. — Это означает «да»?

— Я не смогу от тебя отказаться. Ты слишком хорош, Джай.

— Я люблю тебя, Нэйди. С самого первого дня. Как только увидел тебя глазами Дара. Все мы ощутили нечто неописуемое… Будто разрушенный мир начал собираться в новую вселенную. Ты… Надя… Ты невероятная. Ты станешь моей женой? — Джай опустился на колено, стал около лавочки, целует мои пальцы.

— Да, Джай, — наклоняюсь к нему, тону в объятиях и плачу. — Ты такой шикарный мужчина… Я не могу поверить, что ты мой.

— Только твой, — заглядывает в глаза, и я улыбаюсь со слезами.

— Надя, а мой кулон ты примешь? — Гели несмело раскрыл ладонь с кулоном. — Я не смогу ни есть, ни спать, пока не узнаю, твой ответ. Тебе может показаться, что я тороплюсь, мы ведь плохо знаем друг друга, но я без ума от тебя и…

— Я согласна, — смахиваю нечаянную слезинку и меня тут же страстно целуют. А когда пыл стихает, меня тянет на откровения: — Боже, Гели… Ты как будто не знаешь, что ты невероятно красивый. Мне стыдно признаться, но я всё-таки скажу: когда я смотрю на тебя, у меня бабочки в животе порхают. Хочу к тебе прикасаться, ощущать твои руки на своём теле. Хочу, чтобы ты был моим. Навсегда.

— Я твой. Навеки.

Глава 24

Вечером меня к себе пригласил Трой. Он чувствовал себя обделённым моим вниманием, поэтому попросил остальных спрятаться. Всё это сквозь смех рассказал мне, когда мы вошли в его спальню.

— Теперь я только твоя, — говорю с улыбкой.

Думала, нас там ждёт подготовленная постель, но нет. В центре стоит красиво сервированный столик с букетом синих цветов. Я восторженно их обнюхиваю и чихаю.

— Извини, — прикрываю нос.

Трой подаёт мне салфетки. Снова чихаю. Надо прекращать нюхать эти цветы. Уже очевидно, что у меня на них аллергия.

— Похоже, Марсания не очень любит женщин, — шмыгаю носом, садясь за стол, а Трой выносит вазу за дверь, отдаёт Панту и просит убрать все цветы из дома. — Значит, ты ждал меня на романтический ужин, а я думала… — указываю глазами на кровать.

— О, это необязательно… Я, конечно, тебя хочу, но свою порцию удовольствия получаю каждый раз, когда ты с кем-то другим. Так что я не для секса тебя пригласил. Чувствую, что мои шансы меньше, чем у остальных, поэтому…

— Ты ошибаешься, Трой. Твои шансы такие же, как у всех.

В этот романтичный момент, сопровождающийся нашими многозначительными переглядываниями, боковая дверь плавно открылась и из-за неё показалась морда гепарда. Я в испуге дёрнулась в сторону Троя, спряталась за его спиной.

— Уйди, Ками, — шипит Трой и идёт к огромной кошке, — я же сказал, сиди там и не высовывайся, — наклоняется к гепарду, берёт за ошейник и оборачивается ко мне с читаемым чувством вины. — Извини, Нэйди. Он тебя напугал?

— Немного, — я всё ещё стою на том же месте, зачем-то прижимаю руки к груди.

— Он неопасен, а всех своих знает по запаху. И тебя тоже. Но я не выпускал его, чтобы совсем не снизить свои шансы, — Трой мило улыбнулся и попытался запихнуть Ками за дверь, но наглая морда упёрлась, смотрит на меня зелёными глазищами. — Да уйди ты.

— А можно его погладить? — делаю шажок вперёд. — Я никогда не трогала диких животных, но хотела. Мне вообще кошки нравятся. А твой Ками очень милый.

— Правда? — Трой приподнялся.

— Да, — подхожу ближе, видя, что опасности любопытная кошка не представляет. Сажусь рядом, несмело тянусь рукой к пятнистой мордочке. Зелёные глаза следят за каждым моим движением. В них читается снисходительное разрешение себя погладить, и я запускаю пальцы в плотную шерсть. Она короткая, но пальцы всё равно тонут.

Чешу Ками за ухом, невдумчиво бормочу нежности, как милому котёнку. Отрываюсь от общения только когда понимаю, что мы с Троем слишком долго молчим. Его взгляд щекочет меня со всех сторон.

— Ты удивительная женщина, Надя, — бархатно шепчет. — В первую нашу встречу мне показалось, айпард тебя испугал, поэтому я прятал его. У меня и так много недостатков, а тут ещё и… багаж. Ками мне дорог. Он со мной со дня вторжения гесейр. И я очень надеялся, что вы подружитесь. Он не агрессивный, но на чужих может бросаться. Я не вполне уверен, но мне кажется, он рождён в Айнхалле после Мирноденствия, и у него способность чувствовать негатив. Ну, например, на Десидера кидается, когда тот злой.

— На Десидера, — улыбаюсь, продолжая гладить Ками, — за что ты его не любишь? За мерзкий характер?

Айпард рыкнул в ответ, имея в виду что-то своё. Это было очень умилительно.

— Тебе правда он нравится? —