Бархатные цепи - Фэй Пирс

ГЛАВА 19

ВИНЧЕНЦО

Я сидел в своём тускло освещённом кабинете, окружённый картами Палермо и документами, подробно описывающими нашу деятельность и продолжающиеся сбои, вызванные доном Антонио. Постоянная угроза нашей семье и бизнесу была тяжёлым бременем для нас. Пьетро присоединился ко мне, и его присутствие стало приятным утешением в поздние ночные часы.

Мы начали наш ежевечерний ритуал выработки стратегии, пытаясь предугадать следующий шаг дона Антонио. Острое чутье и преданность Пьетро были неоценимы в этой борьбе, и я во многом полагался на него. Но пока мы изучали документы, я чувствовал, как растёт его беспокойство из-за растущих угроз.

— Нам нужно действовать, — сказал Пьетро низким и настойчивым голосом. — Угрозы становятся всё более дерзкими, и мне это не нравится.

— Я знаю, — ответил я, потирая уставшие глаза. — Но нам нужен план, способ устранить дона Антонио, не рискуя потерять Изабель в перестрелке.

Пьетро кивнул с мрачным выражением лица.

— Я знаю, но защищать её становится всё труднее. Эти записки становятся всё ближе, всё более личными. Они как будто насмехаются над нами, подначивают нас попытаться их остановить.

Я стиснул зубы, гнев и разочарование бурлили у меня внутри. Я бы сделал всё, чтобы Изабель была в безопасности, чтобы защитить её от зла, которое грозило поглотить нас всех. Но я знал, что не справлюсь в одиночку. Мне нужен был Пьетро, и вместе мы бы нашли способ разобраться с доном Антонио и восстановить мир в нашей семье.

Победа на выборах была для меня как никогда важна.

Я уставился на лежащие передо мной бумаги, но слова расплывались перед глазами. Мой брат что-то бормотал о стратегии, сроках, непредвиденных обстоятельствах, но я мог думать только об Изабель. Она не выходила у меня из головы, как тень, от которой я не мог избавиться. Её лицо, её голос, то, как её глаза искали в моих глазах что-то, чего я не мог ей дать, — может быть, покой или правду.

Я провёл пальцами по краю стола, сжимая их в кулак, и попытался сосредоточиться. План был ясен — разобраться с доном Антонио. Но все сценарии, которые мы обсуждали, заканчивались одинаково: кровопролитием и хаосом. И каждый раз передо мной возникал образ Изабель, её взгляд был затуманен замешательством и болью, которые, я знал, причинил ей я.

Мне нужно было защитить её, но чем больше я подавлял свои чувства, тем толще становилась стена между нами. Я почти слышал её голос, видел вспышку гнева, смешанную с тихой, невысказанной мольбой о том, чтобы я просто впустил её. У меня сдавило грудь. Она никогда не говорила этого вслух, но я чувствовал это каждый раз, когда смотрел на неё и каждый раз, когда отворачивался.

— Винченцо, нам нужно действовать быстро. — Слова брата вернули меня к реальности, но я всё ещё думал о ней, о невысказанных чувствах между нами. Каждую секунду, пока я колебался, я рисковал потерять её, но путь вперёд был подобен хождению по лезвию бритвы. Убить дона Антонио означало отказаться от всего, за что я боролся, — от моего положения, от моего контроля. Не убить его означало рисковать её жизнью, а этого я не мог себе позволить.

* * *

В саду было тихо, вечерний свет отбрасывал длинные тени на каменную дорожку. Изабель сидела рядом со мной, её поза была расслабленной, но пальцы рассеянно теребили подол платья. Лучи заходящего солнца играли на её лице, заставляя её карие глаза мерцать зелёными искорками.

Она перевела дыхание и нарушила молчание.

— Знаешь, я никогда не думала, что окажусь здесь, — тихо сказала она, её взгляд был сосредоточен на мягком сиянии цветов. — Когда я уехала из дома, я просто пыталась сбежать из города, в котором мне было слишком тесно. Тогда я даже не знала, чего хочу, просто мне нужно было выбраться.

Я молча смотрел на неё, позволяя её словам заполнить пространство между нами. Она никогда раньше этого не делала, и я была слишком удивлён, чтобы её остановить.

— Я работала на трёх работах, чтобы прокормить себя во время учёбы в колледже, — продолжила она. Её голос был спокойным, но с нотками, которые намекали на скрытую борьбу. — Однажды я засиделась допоздна в библиотеке и, помню, подумала: «Лучше бы это того стоило». Все эти бессонные ночи, вся эта суета. Я даже не пошла на собственный выпускной, потому что у меня был дедлайн.

Она тихо рассмеялась, но в этом смехе не было юмора. Это был смех человека, который упорно боролся и выигрывал битвы, которых никто не видел.

— Ты никогда об этом не говорила, — сказал я, откидываясь на спинку скамейки и не сводя с неё глаз. — Почему сейчас?

Она повернулась ко мне, и на её губах появилась едва заметная горькая улыбка.

— Наверное… в последнее время я много думала. О том, откуда я родом, обо всём, что я оставила позади. — Она замолчала, прикусив губу, словно не была уверена, стоит ли продолжать. — О том, что иногда, как бы далеко ты ни ушёл, ты всё равно не сможешь убежать от самого себя.

Я видел уязвимость в её глазах, прямо под поверхностью. Она была такой сильной, такой решительной. Но эта Изабель несла на себе бремя, которое скрывала от всех.

— Ты сильнее, чем думаешь, — тихо сказал я, протягивая руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос с её лица. Она посмотрела на меня, и взгляд её смягчился, но в нём всё ещё читалась насторожённость, как будто она балансировала на грани чего-то, чему не могла полностью доверять.

Она не сразу ответила. Вместо этого она оглянулась на сад, всё ещё теребя пальцами ткань платья.

— Может быть, — наконец сказала она едва слышным шёпотом. — Но иногда я задаюсь вопросом, достаточно ли этого. Я всю жизнь пыталась что-то доказать. Чтобы показать, что я могу сделать это сама. А теперь… Я не знаю. Я не уверена, имело ли это когда-нибудь значение.

Я почувствовал, как что-то сжалось у меня в груди. Мне так много хотелось сказать ей, пообещать ей. Но я ничего не мог для неё сделать, кроме как добиться избрания и заслужить своё место во главе «Купола».

Несмотря на мои попытки оставаться беспристрастным, я чувствовал растущее восхищение и привязанность к ней. Меня привлекли её смелость, решительность и красота. Изабель, казалось, заметила мой пристальный взгляд и придвинулась ко мне ещё