Бархатные цепи - Фэй Пирс

Как только Изабель собралась протянуть руку, зазвонил мой телефон, нарушив интимность момента. Звук был резким, возвращая нас к суровой реальности нашей ситуации. Я почувствовал острую боль разочарования, понимая, что момент упущен. На мгновение я заколебался. Я знал, что должен ответить, но в глубине души хотел остаться в этом моменте с Изабель, где единственным, что имело значение, была связь между нами.

Я ответил на звонок, и на другом конце провода оказался Пьетро, который сообщил о новом происшествии, вызванном доном Антонио. В его голосе звучала такая настойчивость, что я не мог медлить, и моё поведение мгновенно изменилось: из ласкового оно стало решительным. Я быстро и пристально посмотрел на Изабель, чтобы успокоить её, а затем направился внутрь, чтобы разобраться с очередным кризисом.

Уходя, я не мог избавиться от ощущения, что оставляю часть себя позади, в ловушке прерванного мгновения. Я знал, что должен защищать Изабель, но также понимал, что не могу вечно отрицать свои чувства. Напряжение между нами было ощутимым, и я задавался вопросом, как долго мы сможем его сдерживать.

Когда я вернулся в свой кабинет, в моей голове царил вихрь эмоций. Груз ответственности грозил поглотить меня, и я не мог избавиться от ощущения, что меня разрывает на части. Мой долг — защищать семью и наш бизнес — был очевиден, но игнорировать свои личные желания становилось всё труднее.

Постоянная бдительность, необходимая для того, чтобы опережать планы дона Антонио, не оставляла места ни для чего другого. Каждое мгновение было рассчитано, риск оценён, сделан стратегический ход.

Я чувствовал, что живу в состоянии постоянного напряжения, мои нервы были натянуты, как тетива лука. Малейший неверный шаг мог иметь катастрофические последствия, и напряжение давало о себе знать. Я был измотан, истощён постоянной борьбой за то, чтобы оставаться на шаг впереди.

Но это было нечто большее, чем просто физические страдания, которые изматывали меня. Это был эмоциональный груз всего происходящего, осознание того, что я не мог поддаться своим чувствам к Изабель, как бы сильно я этого ни хотел. Я оказался в ловушке долга и обязательств, из которой не было выхода.

ГЛАВА 20

ИЗАБЕЛЬ

День начался как обычно. Мы с Сарой решили пройтись по магазинам в одном из оживлённых районов Палермо, чтобы отвлечься от повседневной рутины. На улицах было многолюдно, раздавались разговоры, торговцы зазывали покупателей, а вдалеке шумело движение.

Пока мы шли по оживлённым улицам, Сара повернулась ко мне и сказала:

— Я так рада, что мы это делаем, Изабель. Нам нужно было отдохнуть от всей этой драмы. — Я не могла с ней не согласиться, ведь Господь знал, что мне нужен перерыв.

— Я знаю. — Ответила я, улыбаясь. — Мне кажется, мы слишком долго просидели взаперти в этом поместье. Приятно выйти на улицу и почувствовать, как солнце согревает наши лица.

Когда мы вышли из особенно очаровательного бутика, солнце залило теплом мощёные улочки, и я на мгновение отвлеклась на витрину магазина.

— Изабель, берегись! — Сара внезапно закричала, но было уже слишком поздно. Из машины выскочили люди в масках, их движения были быстрыми и агрессивными. Меня грубо схватили, больно вывернули руку и потащили к машине.

— Отпусти её! — Закричала Сара, пытаясь вмешаться, но один из мужчин грубо оттолкнул её в сторону.

— Сара, беги! — Закричала я, но она не пошевелилась. Она застыла в ужасе, не сводя с меня глаз.

Мои мысли метались, меня охватил страх, пока я боролась со своими похитителями. Мои крики разносились по округе, но, казалось, никто меня не слышал. Прохожие понимали, что лучше не вмешиваться в дела мафии.

Ситуация была ужасной, и мои попытки сопротивляться были тщетны против силы нападавших.

Затем телохранители Винченцо, которые незаметно следовали за нами, пришли в движение. Всё происходило так быстро, что мне казалось, будто я в кино.

— Ложись! — Крикнул один из них, и по узким улочкам эхом разнеслись выстрелы. Время словно замедлилось, когда я уставилась в дуло пистолета, а моё сердце бешено колотилось в груди. Сара наконец вышла из оцепенения, схватила меня за руку и притянула к себе.

— Изабель, давай! — Крикнула она, но я застряла, не в силах пошевелиться. Как раз в тот момент, когда я подумала, что моя жизнь вот-вот оборвётся, я услышала знакомый голос, выкрикивающий моё имя.

Это был Винченцо, на его лице застыла маска страха и ярости. Не колеблясь, он выхватил своё оружие и в порыве отчаяния застрелил нападавшего, чтобы защитить меня.

Звук выстрела был оглушительным, и я в ужасе наблюдала, как нападавший рухнул на землю. Вокруг меня царили хаос и разрушения, повсюду были раненые люди и разбитые витрины.

Когда последние из людей дона Антонио бежали, оставляя за собой разрушения, Винченцо бросился ко мне. Он притянул меня к себе, тяжело дыша, но я слегка отстранилась, вспомнив о его жестоком поступке.

— Изабель, ты в порядке? — Спросила Сара дрожащим голосом, крепко обнимая меня.

— Я... Думаю, да, — пробормотала я, всё ещё пытаясь осознать, что только что произошло.

— Боже мой, это было так близко, — сказала Сара, и по её лицу потекли слёзы. — Я так испугалась.

Я обняла её в ответ, пытаясь утешить.

— Всё в порядке, Сара. Теперь мы в безопасности.

Выражение лица Винченцо было мрачным.

— Люди дона Антонио пытались похитить тебя.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Я была в смертельной опасности, и Винченцо был единственным, кто мог меня защитить.

— Нам нужно убираться отсюда, — твёрдо сказал Винченцо. — Сейчас же.

Я кивнула, всё ещё пытаясь осознать происходящее. Сара взяла меня за руку, и мы последовали за телохранителями Винченцо, которые увели нас.

Пока мы шли, Сара то и дело оглядывалась на меня, и в её глазах читалась тревога.

— Изабель, ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Я кивнула, пытаясь её успокоить.

— Я в порядке, Сара. Правда.

Но в глубине души я знала, что лгу ей и себе. Я была не в порядке. Я была потрясена. Я была мишенью, и мне нужна была защита Винченцо, чтобы остаться в живых. Я была в шоке и не могла унять дрожь, пока Винченцо крепко меня обнимал. Я чувствовала, как быстро бьётся его сердце, прижатое к моему, а его голос звучал хрипло от волнения.

В моей голове кружился вихрь противоречивых эмоций: облегчение от того, что я жива, ужас от увиденного насилия. Я знала, что Винченцо спас мне жизнь, но цена этой безопасности давалась мне нелегко. Я не была уверена, что смогу