Бархатные цепи - Фэй Пирс

Винченцо жестом пригласил меня сесть, но его поведение и взгляд налитых кровью глаз убедили меня остаться стоять. Я стояла перед ним, и моё сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из груди.

— Изабель, — начал Винченцо низким и напряжённым голосом, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Я должен тебя отпустить.

Его слова ударили меня, как физический удар, и я отшатнулась, качая головой.

— Нет, Винченцо, пожалуйста, — взмолилась я дрожащим голосом. Отчаяние сдавило мне горло. — Мы не можем сдаться сейчас. Мы должны довести дело до конца.

Его лицо стало суровым, а уязвимость, которую я видела несколько мгновений назад, скрылась под маской решимости.

— Это небезопасно, Изабель, — сказал он железным тоном. — Дон Антонио не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить нас. Я не рискну потерять тебя.

— А как же выборы? — Мой голос дрогнул, в нём слышалось отчаяние. — Мы не можем просто взять и отказаться от всего, над чем работали.

— Это не имеет значения, — сказал Винченцо непоколебимым тоном. В его голосе прозвучала окончательность, словно захлопнулась дверь. — Если это поможет тебе выжить.

Во мне вспыхнул гнев, горячий и неудержимый.

— Ты думаешь не обо мне, — отрезала я, сжимая руки в кулаки. — Ты думаешь о себе. Не смей говорить, что делаешь это ради меня. Ты просто пытаешься защитить себя от боли.

Глаза Винченцо потемнели, на его лице отразилась вспышка гнева.

— Как ты можешь так говорить? — В его голосе слышались неподдельные эмоции. — Я делаю это ради тебя, ради нас.

— Ради нас? — Повторила я, и в моём голосе прозвучало недоверие, смешанное с обидой. — Ты принимаешь решения за меня, даже не спрашивая, чего хочу я. Это не для нас, это для тебя.

Его лицо смягчилось, гнев сменился чем-то более нежным и болезненным. Он протянул руку и нерешительно коснулся моих пальцев, словно боялся, что я отпряну.

— Изабель, пожалуйста, ты должна понять...

Но я отпрянула, остро ощущая боль от предательства.

— Нет, Винченцо, — сказала я срывающимся голосом. — Я не пойму. Я не приму этого.

В его глазах появилась грусть, борьба покинула его, и он кивнул, признавая своё поражение.

— Я знаю, — пробормотал он, и его слова были полны печали. — Но я должен это сделать.

Слёзы защипали мне глаза, затуманивая зрение. Я отвернулась, пытаясь скрыть бурю эмоций, которая грозила захлестнуть меня. Я знала, что Винченцо пытается защитить меня, но мне казалось, что он бросает меня, отказывается от нас.

Его руки снова нашли мои, тёплые и крепкие, в безмолвной мольбе о понимании.

— Пойдём со мной, — прошептал он, мягко поднимая меня на ноги. Воздух между нами был пропитан невысказанными чувствами, молчаливым прощанием, которое ни один из нас не осмелился озвучить.

Он повёл меня по коридору, наши шаги были медленными, как будто каждый из них приближал нас к неизбежному. Когда мы добрались до спальни, стены, казалось, сомкнулись, удушая нас обещанием нашей неминуемой разлуки.

Винченцо повернулся ко мне лицом, его руки слегка дрожали, когда он начал раздевать меня. Его прикосновения были осторожными, нежными, словно он пытался запомнить каждый дюйм моего тела, каждое мгновение — отчаянная попытка удержать то, что мы вот-вот потеряем.

Он наклонился, прижался лбом к моему лбу, его дыхание было тёплым и прерывистым. Я чувствовала, как его сердце быстро и неровно бьётся отдаваясь эхом в моей груди.

— Прости, — прошептал он, и его голос дрогнул от волнения. — Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. — У меня в горле встал ком, и я обняла его так крепко, как только могла.

— Я не хочу тебя покидать, — прошептала я в ответ, и мой голос задрожал от попыток сдержать слёзы.

Он крепче сжал меня в объятиях, его тело дрожало от усилий, которые он прилагал, чтобы сохранить контроль.

— Я знаю, — прошептал он прерывающимся от боли голосом. — Но я должен отпустить тебя. Ради твоей же безопасности.

Я слегка отстранилась и посмотрела на него сквозь пелену слёз.

— А как же мы? — Спросила я едва слышным шёпотом, словно если бы я сказала это громче, то сломалась бы окончательно.

Он открыл глаза, в которых читалась такая глубокая печаль, что казалось, будто она поглощает его целиком.

— Мы найдём дорогу друг к другу, — пообещал он тихим, но решительным голосом. — Но сейчас я должен тебя отпустить.

ГЛАВА 25

ИЗАБЕЛЬ

На глаза навернулись слёзы, но я промолчала и протянула руки, чтобы коснуться лица Винченцо. Я провела пальцами по морщинам беспокойства и боли, проступившим на его лице, и моё сердце сжалось от боли за мужчину, которого я любила.

— Не плачь, — прошептал Винченцо, и его голос дрогнул от волнения. — Я делаю это ради нас, ради нашего будущего.

Я кивнула, но слёзы всё равно потекли по моим щекам, а руки Винченцо задрожали, когда он стал меня раздевать. Каждый предмет одежды был словно преградой между нами, делая меня беззащитной и уязвимой.

Взгляд Винченцо скользил по мне, словно он пытался навсегда запечатлеть мой образ в своей памяти. Его прикосновения были одновременно нежными и отчаянными, а желание запомнить каждое мгновение заставляло его изливать все свои эмоции в наших последних объятиях.

Мы вместе опустились на кровать, и напряжение между нами было смесью любви и отчаяния. Я отвечала ему с такой же страстью, цепляясь за него руками, пытаясь удержать ускользающие мгновения нашей близости.

— Изабель, любовь моя, — прошептал Винченцо, проводя губами по моей коже. — Я никогда не забуду ни тебя, ни всё что было между нами.

Я обняла его, прижимая к себе.

— Я тоже никогда тебя не забуду, — прошептала я в ответ. — Никогда.

Наши тела двигались вместе в медленном и нежном танце, словно пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждый поцелуй. Окружающий мир отступил, оставив только нас двоих, затерявшихся в нашей собственной вселенной любви и душевной боли.

Наш поцелуй был очень страстным. Это было страстно, и мы оба знали, что это значит — прощай. Мы целовались медленно, но настойчиво, и он поднёс мои руки к пуговицам своей рубашки, призывая меня расстегнуть их. Я так и сделала: стянула рубашку с его плеч, провела руками по его рукам и обнажённой груди. Я немного поиграла с ним, гадая, увижу ли я её когда-нибудь снова или прикоснусь к нему. Я провела руками по его животу и ремню, расстегнула его и молнию на брюках, которые сами собой упали на