Никогда не влюбляйся в дракона - Лола Гласс

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, впитывая меня, словно я была самым прекрасным, что он когда-либо видел.

– Привет, Ав, – нежно сказала я.

Август закрыл глаза.

На его лице отразились одновременно и боль, и облегчение. Словно я одновременно и усложняла, и облегчала ему жизнь.

– Ты неважно выглядишь, – сказала я.

Это было преуменьшением.

Чудовищным преуменьшением.

У него вырвался резкий смешок.

– А ты все еще выглядишь прекрасно.

У меня защемило в груди.

– Я подслушала разговор Джаспера и Илая. Если ты останешься здесь, то умрешь.

Он не стал со мной спорить. Не в таком виде.

– Ты не можешь изолировать его или что-то в этом роде? – спросила я Джаспера. – Оставить его одного в этой комнате, пока не истечет срок?

– Оборотни плохо переносят одиночество, как большинство бессмертных существ. Мы теряем рассудок.

Джас не стал ходить вокруг да около, что я одновременно и оценила, и возненавидела.

Повисло молчание.

Неожиданно мне в голову пришла идея. Безумная. Та, которую я не могла высказать вслух, пока как следует ее не обдумаю.

– Можете оставить нас наедине? – наконец спросила я.

Четверо сопровождавших меня драконов переглянулись.

Август не проронил ни слова.

Его глаза все еще были закрыты. Тело – напряжено.

Наконец Джаспер сказал:

– Разве что на несколько минут.

Он положил ладонь на металлическую дверь, и от его прикосновения она открылась. Должно быть, подействовала драконья магия, потому что все случилось мгновенно, а никакого замка не было видно.

Значит ли это, что Август при желании сам мог открыть свою дверь?

Или что я могла бы ее открыть, раз после укуса его магия теперь текла и по моим венам?

Август остался на месте, когда я отпустила его руки и проскользнула в камеру.

После того как дверь за мной закрылась, драконы ушли.

Я ждала, пока их шаги не затихли.

Затем я несмело пересекла тесную камеру и осторожно обхватила Августа за талию, стараясь не задеть его раны.

Он не двинулся, но его тело дрожало.

– Знаешь, ты можешь тоже обнять меня, – прошептала я.

– Если я это сделаю, им придется оторвать мне руки, чтобы заставить снова тебя отпустить.

Его голос звучал напряженно.

У меня сдавило горло.

Я отпустила его талию, и он замер.

Но издал тихий стон, когда я поднырнула под его руку и проскользнула между ним и прутьями камеры.

Его кулаки крепче сжали металл.

Он прижался лбом к прутьям так сильно, что это, должно быть, причиняло боль.

Я снова его обняла, что вызвало дрожь в его теле.

– Тебе больно?

– Нет, – выдавил он.

– Хочешь, чтобы я отпустила тебя и отошла?

– Никогда. – Ответ был столь яростным, что я прижалась головой к его груди. – Ты так хорошо пахнешь, что даже больно.

По моему телу побежали мурашки.

– Ты не попрощался, Август.

– Если бы я посмотрел в твои глаза и увидел в них что-нибудь кроме ненависти, то не смог бы заставить себя уйти.

Он оторвал голову от металла и, сделав еще один глубокий вдох, уткнулся носом в мои волосы.

Дрожь в его теле усилилась.

Я крепче прижала его к себе – настолько, насколько осмеливалась с учетом ран.

– Ты назвал меня своей парой, – сказала я.

– Ты и есть моя пара.

– Мы не скрепили связь.

– Если бы это в конечном итоге не привело к твоей смерти, мы сделали бы это недели назад. Ты – моя.

– Я не смогу быть твоей, если ты позволишь себе здесь умереть или сойти с ума, Ав.

Он еще раз глубоко вдохнул мой запах.

– Я что-нибудь придумаю.

– Илай сказал, что твой единственный шанс – это навсегда порвать с Громом. Останешься – умрешь, уйдешь – выживешь.

Медленно убрав одну руку с решетки, Август обнял меня за талию и притянул ближе к себе. Объятия были крепкими.

Казалось, раны волновали его куда меньше, чем меня.

– Я не могу их оставить, как и не мог оставить Бринн в детстве, Искорка. В Громе полно придурков, но они мои придурки. Моя семья. Я рад, что больше не возглавляю их, и я согласен не со всем, во что они верят, но я не собираюсь из-за этого их покидать. Они имеют такое же право придерживаться своих традиций, как и я – считать их дерьмовыми.

Как бы безумно это ни звучало, его слова заставили меня начать доверять Августу еще сильнее.

Кто не хотел бы такой преданности от мужчины? От друга? От пары?

Он не отвернется от меня, как бы сильно ни разошлись наши взгляды. Не отвернется, какую бы ужасную ошибку я ни совершила, – ведь Гром упек его в тюрьму, а он все равно хранил ему верность.

– Они могут позволить тебе здесь умереть, Август.

– Могут. Но не позволят.

Его вторая рука наконец отпустила металлический прут, и дракон заключил меня в полноценные объятия. Его пальцы зарылись в мои волосы, прижимая меня к своему телу. Сильнее.

Я крепко обняла его в ответ, понимая, что именно этого он и хотел.

– Ты кровоточишь прямо на меня, – прошептала я.

Август издал низкий, рычащий смешок.

– По крайней мере, теперь ты будешь пахнуть мной.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Ты пещерный человек.

Он хмыкнул, а я фыркнула. Когда он рассмеялся, я тоже рассмеялась. Искренне.

Его смех затих, и я услышала шаги по каменному полу.

– Мы сможем когда-нибудь скрепить нашу связь? – спросила я, и вся моя веселость вмиг улетучилась.

– Думаю, магия рано или поздно снова ввергнет нас в зной, – пробормотал он. – Это может занять несколько дней. Несколько месяцев. Может быть, даже несколько лет. Но рано или поздно это случится. А если нет, я найду какую-нибудь ведьму и заставлю ее найти способ разжечь его снова.

– Романтично, – протянула я.

– Мне плевать на романтику. Я просто хочу тебя. – Он обнял меня крепче. – Увидимся через несколько месяцев.

У меня защипало в глазах.

– Смотри, чтобы в следующий раз ты не истекал кровью.

Его рука коснулась моих ягодиц, слегка сжав их.

– Это угроза?

– Да. Я очень страшная.

– Пять с половиной футов чистейшего огня.

– Береги себя, Ав.

Я выскользнула из его объятий только тогда, когда Джаспер открыл дверь камеры.

Август схватил меня за руку.

– Подожди, – прорычал он, снова напрягшись. – Не трогай ее. И не позволяй никому другому к ней прикасаться. Уведи ее подальше отсюда.

Последовала пауза.

– На ком, черт возьми, она долетела до горы?

– На Илае, – ответила я за Джаспера. – От него ужасно пахло, и он совершенно не умеет летать по