Никогда не влюбляйся в дракона - Лола Гласс

– Я сказал, что они не позволят мне умереть, и это правда. Когда дойдет до дела, они меня вытащат. Они на меня злятся, но не хотят моей смерти. А будь это так, мои братья вмешались бы.

Я наморщила лоб.

– Так они не оставят тебя здесь сходить с ума и страдать?

– О, они хотят, чтобы я страдал. И чтобы немного повредился рассудком. Они просто не дадут этому меня убить.

Ах.

Какие замечательные друзья и семья. Просто бесподобные.

Я даже не могла притвориться, что понимаю логику драконов, но Августа, похоже, сложившаяся ситуация не беспокоила, так что я промолчала.

– Ну, я не уйду, – сказала я наконец. – По крайней мере, до тех пор, пока мы все не обсудим.

Я обвела рукой пространство между нами.

– Допустим, ты продержишься полгода. Что мы будем делать дальше? Каков твой план? Станешь помощником Джаспера или что-то в этом роде?

– Надеюсь, после этого я вообще не буду замешан в политике Грома. Уйти от них сейчас означает изгнание, вот почему я не могу этого сделать. Если меня вышвырнут, я останусь один. Если что-то случится с Бринн, с моими братьями или с тобой, мне будет не к кому обратиться. Как бы меня это ни злило, Гром – моя страховка.

Что ж, мне понравился этот ответ.

– Я планировал вернуться в Скейл-Ридж, – продолжал Август. – Обратно в наш дом в лесу. Я думал, мне придется выгнать оттуда какого-нибудь человеческого мужчину и снова ухаживать за тобой. Мне казалось, мы могли бы жить там, если только тебе не нужно будет переехать по работе. И еще я планировал помочь Виллинам держать вампиров в узде.

– Снова за мной ухаживать? Не припоминаю, чтобы за мной ухаживали в первый раз. Ты просто сказал, что мы команда, а я повелась. С чего ты взял, что смог бы выгнать парня, который действительно попытался бы меня завоевать?

Август осклабился, демонстрируя рану, вкус которой я почувствовала при поцелуе. Выглядела она не лучшим образом, хотя могло быть и хуже.

– Ну, у меня действительно большой… – Я приподняла брови, и он закончил: – Зубы.

– Действительно большой зубы? – протянула я. – Это грамматически неверно, Ав.

Он рассмеялся.

– Надеюсь, у тебя достаточно хорошая память, чтобы мне не пришлось объяснять.

Безусловно, так и было.

– Если ты когда-нибудь снова исчезнешь после секса, я уйду навсегда, – предупредила я, указывая на одну из стен, словно именно там была дверь. Ее там не оказалось, но драматический эффект был достигнут.

– Урок усвоен. Этого больше не повторится.

– Рада, что мы это выяснили.

Дракон издал одобряющий звук.

– Но отсюда тебе все равно придется уйти, Искорка. Как бы я ни ценил то, что ты пробралась сюда полуголая, с подушками и одеялом, я не могу позволить тебе остаться. Это небезопасно.

– Ты говорил, что, будь я твоей парой, мне пришлось бы отправиться в тюрьму вместе с тобой, чтобы ты не сошел с ума.

Он прищурился, соображая, к чему я клоню.

– Сегодня ты сказал, что я твоя пара. Это было ложью?

Он прищурился еще сильнее.

Я приперла его к стенке, и он это понимал.

– Конечно нет, – наконец выдохнул он.

– Значит, я должна остаться с тобой. Придется тебе смириться.

– Искорка…

– Мы снова вернулись к тому же? Кажется, мы уже выяснили, что лучше я буду заперта в этой камере вместе с тобой, чем буду шататься по ночным клубам с Рандой и Ви, флиртуя на каждом углу.

Он до боли сжал мои ягодицы и прорычал:

– Выпускной. Я его пропустил. Ты получила диплом?

– Ага. Ранда не оставила мне выбора.

– Хорошо. Я хочу посмотреть фотографии.

– Они в телефоне, покажу позже. У нас вообще-то серьезный разговор.

– Верно. А после вы пошли праздновать?

– Не то чтобы праздновать, но да. Они потащили нас с Илаем в ночной клуб.

– И?

– Что «и»?

– И ты с кем-то ушла домой? – Эти слова Августу пришлось выдавить сквозь зубы.

Раз ему так тяжело даже спрашивать об этом, он бы просто рехнулся, если бы, выбравшись из тюрьмы, действительно застал меня с кем-то другим.

– Нет. Правда, я танцевала с одним типом. Он неожиданно возник рядом, когда я была на танцполе.

Руки Августа дрогнули.

– Я никогда с тобой не танцевал.

– Ты никогда за мной не ухаживал, – напомнила я. – Мы просто стали командой.

Командой с по-настоящему отличным сексом.

Честно говоря, грех было жаловаться на отсутствие романтики, учитывая, к чему это в итоге привело.

– А секс между нами будет так же хорош, как и раньше? – поинтересовалась я. – Или зной делал его лучше?

– Зной заставлял нас желать его сильнее, но не делал лучше. Если я возьму тебя прямо здесь, ты будешь в таком же восторге.

Он бросил взгляд на каменную кровать.

– Почти в таком же восторге. Из-за обстановки, а не из-за зноя. Где он прикасался к тебе? Как долго вы танцевали?

– Осторожнее, Ав. Звучишь так, будто ревнуешь.

Его глаза вспыхнули.

– А я ревную. Я бы отдал все на свете, чтобы оказаться с тобой в том ночном клубе.

Мне нравились его честность и уверенность.

Черт возьми, мне нравилось в нем практически все. А то, что не нравилось, было столь незначительным, что не имело никакого значения.

– Отвечай на мои вопросы, Искорка.

Он снова сжал мою задницу.

– Это длилось всего секунду. Он схватил меня и прижался. Я его оттолкнула. Его прикосновения были настолько неприятными, что меня стошнило в туалете, – призналась я. – Илай и мои подруги об этом не знают. Никому не говори.

– Не скажу.

Его руки скользнули по моей спине, по предплечьям, по волосам.

– Ты возненавидишь меня, если я признаюсь, как рад, что тебя от него буквально выворачивало?

Я закатила глаза.

– Я бы удивилась, если бы ты не был рад. Возможно, даже разочаровалась бы.

Август усмехнулся.

– Ты мне нравишься.

– Ты мне тоже нравишься.

Когда он притянул меня к своей груди, я уткнулась лицом ему в шею.

– Мне плевать, насколько ты зол, я никуда не уйду.

В его груди раздался рокот.

– Я никому не позволю причинить тебе боль.

– Я знаю. Мы просто скажем Грому, чтобы оставили нас в их дерьмовом лазарете, пока не истечет срок.

Он обнял меня крепче.

– Мне чертовски повезло.

– Я знаю.

Он снова рассмеялся.

– И сколько же тебе пришлось съесть на следующий день после зноя, чтобы прийти в себя?

– О, одним днем все не ограничилось.

И я принялась рассказывать о своем долгом восстановлении. Все это вывело Августа из себя,