Никогда не влюбляйся в дракона - Лола Гласс

Но после этого наступила тишина.

Чтобы увеличить шанс на успех, я выждала еще пару часов, а затем собрала рюкзак и выскользнула из комнаты.

Я шла по коридору, и мои босые ноги бесшумно ступали по холодному камню. Найти лестницу оказалось довольно просто. В руках я держала большие подушки, рюкзак почти лопался, но я справлялась.

Пока ноги вели меня вниз, и вниз, и вниз, я внимательно считала этажи.

Тюремные звуки меня не пугали.

Я не позволяла им меня напугать.

Добравшись до нужного этажа, я мысленно помолилась о том, что не ошиблась в расчетах, и проскользнула в коридор.

По пути я миновала двух заключенных, один из которых начал что-то бормотать, но я не обратила внимания.

Когда я оказалась около камеры Августа, он уже спал.

Мое сердце колотилось так громко, что я даже не слышала шум из соседних камер.

В животе у меня все сжалось.

В груди тоже.

Август вздохнул во сне, и у него перехватило дыхание.

Мгновение спустя он неуверенно сел, и его движения были достаточно медленными, чтобы я поняла – боль, которую он испытывает, куда более сильная, чем он показывает.

Дракон моргнул раз, другой.

Я шагнула к решетке.

Он протер глаза и наконец заговорил:

– Скажи мне, что я сплю, Искорка.

– Тебе это снится.

Я высвободила одну руку из-под подушек и осторожно коснулась двери в том же месте, что и Джаспер.

Она плавно открылась, и я не пыталась скрыть своего облегчения.

– Ты даже не заперт здесь, Ав.

– Гром не сможет запереть меня в тюрьме, созданной драконами. – Его глаза сузились. – Повтори еще раз.

– Тебе все это снится.

Я закрыла за собой дверь, услышав, как защелкивается странный запирающий механизм.

Август вдохнул.

– Ты пахнешь не так, как я.

– Я приняла душ и переоделась.

– Если это сон, то от тебя должно пахнуть мной.

От его рычания по моему телу разлилось тепло.

– Может, теперь тебе приснится, как ты прикасаешься ко мне.

Я пересекла комнату и положила подушки на маленькую каменную кровать.

Лежать на ней вдвоем было бы чертовски неудобно.

В другом углу стояла еще одна кровать, но она была достаточно далеко, и я не думала, что Август позволит мне спать на ней.

Он схватил подушку и поднес ее к носу.

– Это из моей комнаты.

– Правда?

Я стянула со спины рюкзак и начала вытаскивать большое одеяло, которое с таким трудом засунула внутрь. Верхняя часть торчала из рюкзака, но, к счастью, не выпала.

– И это тоже, – пробормотал он, хватая одеяло и перебирая пальцами мягкую ткань.

Я молча достала для него чистые спортивные штаны, какой-то мужской дезодорант, которым нам предстояло пользоваться вместе, и одну-единственную зубную щетку на двоих.

Не самый гигиеничный набор, что уж там. Но ничего, как-нибудь справимся.

– Искорка.

В его голосе звучала ярость.

– Это все равно сон, – успокоила я его, застегивая сумку с туалетными принадлежностями и оставляя ее на полу.

Кто-то должен будет принести мне тампоны, если понадобится, хотя из-за зноя у меня прекратились месячные, а я отчаянно надеялась, что он вот-вот охватит нас вновь.

Тогда мы могли бы скрепить нашу связь и мне не пришлось бы переживать месячные, сидя в тюрьме.

Победа по всем фронтам, не так ли?

За вычетом самого зноя.

Я была бы счастлива провести остаток своей жизни, не испытывая его.

Его руки обхватили мои бедра, и он притянул меня к себе. Август развернул меня, мы оказались лицом к лицу, и я наконец мягко опустилась на каменное ложе.

– Все еще сон, – прошептала я, когда его прищуренные глаза скользнули по моему лицу.

И наконец его губы коснулись моих.

Этот поцелуй был горячим.

Грубым.

Сплетением губ, языка и зубов.

Через мгновение он с рычанием оторвался от меня и обхватил руками лицо.

– Что за черт, Искорка? Кто тебя сюда привел?

– Я сама.

Я не отвела взгляд, в моих глазах читался вызов.

Что бы он ни сказал, я не уйду.

– Ты не можешь оставаться здесь в одиночестве, потому что иначе сойдешь с ума. Ты не хочешь уйти, чтобы спасти свою жизнь. Вот ответ, – указала я на себя. – Я.

– Ты не останешься со мной в этой гребаной камере. Я неделями боролся со зноем, чтобы уберечь тебя от этого. Я смотрел, как ты страдаешь, я заставлял себя ничего не делать, я…

– А как, по-твоему, я буду себя чувствовать, если ты здесь умрешь? – перебила я его.

Он моргнул.

И нахмурился.

– Ты вообще подумал обо мне? Ты сказал, что мы пара, Август. Я проснулась в нашей постели одна на следующее утро после того, как мы наконец переспали. Ты не попрощался. Ты бросил меня. Илай все время твердил, что ты вернешься, что я нужна тебе, но от тебя я этого не услышала. Я до самого последнего момента думала, что ты можешь меня отвергнуть, пока сегодня утром ты не назвал меня своей парой. Я боялась, что пришла сюда впустую, потому что не нужна тебе. Я…

Его губы снова впились в мои – сильнее, чем раньше.

Более отчаянно.

Я почувствовала вкус его крови у себя на губах – от поцелуя открылась одна из его ран, но он не остановился.

И я тоже не остановилась.

Он притянул меня ближе.

Поцеловал крепче.

Приподнял и посадил к себе на колени, вновь прижав ладони к моим щекам, и я ощутила его возбуждение. Не понимаю, как он мог меня желать, будучи раненым.

Его глаза встретились с моими – яростные, взволнованные и все еще разъяренные.

– Я хотел тебя. Я всегда хотел тебя и всегда буду хотеть.

Он снова грубо поцеловал меня, но через мгновение отстранился.

– Я в бешенстве, что ты последовала за мной. Меня убивает, что ты подвергла себя опасности. Что ты пробралась в тюрьму. Что ты летела на моем брате. Но я такой ублюдок, что, несмотря на гнев, испытываю облегчение.

Он провел большим пальцем по моей скуле.

– Облегчение оттого, что ты здесь, со мной, и я не один. Что мы все еще команда.

Я прикусила губу.

– Прости. Мне следовало попрощаться. Я должен был подумать, как сильно это тебя ранит. Мне следовало убедиться, что ты знаешь: я принадлежу тебе так же безраздельно, как и ты – мне. И что я вернусь к тебе, чего бы мне это ни стоило. Даже если пришлось бы отказаться от Грома.

– Но сегодня ты сказал, что не готов их покинуть.