Подонки «Плени и Сломай» - Кейт Блейз

— Иди уже, стригись.

Сразу из магазина они зашли в салон. Кэтрин села в кресло и показала мастеру на телефоне картинку — волосы до лопаток, мягкие волны, боковой пробор, несколько тонких прядей у лица.

— Уверены? — спросила мастер, беря в руки прядь и рассматривая её в зеркале. — Длина у вас красивая, многие потом жалеют.

— Уверена, — ответила Кэтрин, и голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.

Мастер кивнула, зачесала волосы назад и закрепила зажимом.

— Тогда не жалейте. Волосы отрастут. А новая стрижка — это всегда новая жизнь.

Когда ножницы начали стричь, Кэтрин смотрела, как светлые пряди падают на пол, и чувствовала, как с ними уходит что-то старое, тяжёлое. Годы, проведённые в пучке, годы, когда она прятала лицо за волосами, годы, когда её не спрашивали, чего она хочет.

Одна прядь упала на плечо, потом на колени. Мастер работала быстро, но аккуратно, и Кэтрин следила за её руками в зеркале. В какой-то момент на глаза навернулись слёзы. Она не поняла, отчего — то ли от облегчения, то ли от того, что всё это время она могла сделать это раньше, но не решалась.

Слеза скатилась по щеке, и она быстро смахнула её, надеясь, что мастер не заметит. Но та, кажется, всё поняла — только улыбнулась и продолжила стричь.

— Так бывает, — сказала она тихо. — Когда отпускаешь старое.

Кэтрин кивнула, не отвечая.

Мастер высушила волосы феном, прошлась по ним щёткой, и в зеркале отразилась другая девушка — с живыми, подвижными волнами, с лёгкой небрежностью, которая выглядела не неряшливо, а артистично. Волосы мягко обрамляли лицо, касаясь плеч, и Кэтрин не могла отвести взгляд.

— Нравится? — спросила мастер.

Кэтрин провела пальцами по мягким прядям, касающимся плеч. Она не узнавала себя в зеркале. Но это было приятное незнакомство.

— Очень, — ответила она. И подумала: теперь их не спрячешь. И не нужно.

Она надела своё новое платье с брызгами краски прямо в салоне, а старую одежду сложила в пакет. Написала Кейну: «Мы готовы».

Сэйдж смотрела на неё, скрестив руки на груди. В её глазах мелькнуло что-то, чего Кэтрин не смогла прочитать — то ли грусть, то ли удовлетворение.

— Знаешь, я думала, ты просто решила сменить гардероб. А ты, кажется, решила сменить себя.

Кэтрин посмотрела на своё отражение в стеклянной витрине — девушка в платье, расписанном красками, с волосами, которые ветер мог тронуть, с открытым лицом.

— Решила, — сказала она. — Наконец-то.

Она поймала взгляд Сэйдж в отражении. Та улыбалась — лёгкой, понимающей улыбкой, которая говорила: «Я вижу. Я знаю. И я рада за тебя».

Глава 26. Терпкий вкус свободы

Они вышли из центра, и Кэтрин сразу увидела его. Чёрная машина стояла у тротуара, Кейн вышел и прислонился к капоту, засунув руки в карманы. Он смотрел на неё.

Сэйдж перевела взгляд с Кейна на Кэтрин, и в её глазах мелькнуло понимание.

— Иди, — сказала она, легонько подталкивая подругу вперёд. — Он заждался.

— Спасибо тебе, — тихо сказала Кэтрин. — За всё.

— Не за что, — Сэйдж улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти материнское. — Иди уже, художница. Твоя картина ждёт.

Кэтрин сделала шаг, потом обернулась. Сэйдж уже разворачивалась, чтобы уйти, но поймала её взгляд и подмигнула.

— Удачи, — бросила она через плечо и скрылась в потоке людей.

Кэтрин перевела дыхание и направилась к машине. Кейн не двинулся с места, но его глаза следили за каждым её шагом. Она остановилась в шаге от него. Её щёки горели, но она не опускала взгляд. Кейн смотрел на неё долгим, изучающим взглядом — на платье, на волосы, на то, как она держится.

— Ты стала ещё красивее, — сказал он тихо. — Это платье… оно как ты. Живое.

Она хотела ответить, но не нашла слов. Он открыл перед ней дверцу, и она скользнула в салон, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Лофт встретил их единым просторным пространством. Кэтрин переступила порог, и воздух здесь был насыщен знакомым ароматом выдержанной кожи, тёмного дерева и лёгкой металлической нотой нового инструмента. Мольберт с её портретом стоял на прежнем месте в основной зоне, но Кейн, не останавливаясь, повёл её дальше — в спальную часть лофта, где широкая кровать занимала отдельный, чуть более интимный угол.

— Разденься здесь, — сказал он спокойно, указывая на спальню. — Полностью. И убери волосы — они будут мешать.

Кэтрин кивнула, чувствуя, как сердце уже забилось чаще. Она стянула платье через голову. Ткань скользнула по коже, оставляя лёгкий озноб. Затем последовали трусики. Короткие пряди волос легко собрались в низкую тугую косу у основания шеи; пальцы дрожали от предвкушения, но движения оставались точными и послушными. Она знала: каждое её действие сейчас полностью под его контролем. Она сняла платье без колебаний — не так, как в тот первый раз, когда искала угол, чтобы спрятаться. Теперь она стояла перед ним открыто, и это было её выбором.

— Иди сюда, — позвал Кейн.

Она подошла к нему. Он стоял у стеллажа с инструментами, уже закатав рукава рубашки до локтей. Тонкий стек с чёрной лакированной рукоятью блестел в его руке. Кэтрин посмотрела на стек, потом перевела взгляд на его лицо. Дыхание перехватило, но она не отвела глаз.

— Сегодня мы будем работать со стеком, Кэти. Боль — это путь. Она способна открыть тебя гораздо глубже, чем ты думаешь. — Его голос звучал ровно, низко и гипнотически. — Ты доверяешь мне?

— Полностью, — ответила она, глядя ему в глаза.

Он кивнул и указал на кровать, теперь уже в спальной зоне, куда они вернулись вместе.

— Ложись на спину. Руки вдоль тела. Ноги широко разведены.

Кэтрин легла. Прохладная простыня обожгла разгорячённую кожу спины. Она развела бёдра, чувствуя, как воздух касается уже влажных складок. Кейн подошёл ближе, медленно обводя взглядом каждую линию её тела — от приоткрытых губ до напряжённых сосков и дальше, вниз, к раскрытой для него интимности. В его глазах отсутствовала спешка. Только абсолютная, спокойная власть.

Стек коснулся левого соска. Первый удар оказался лёгким, почти невесомым — острая, чистая вспышка боли пронзила грудь. Кэтрин ахнула, выгнув спину. Боль длилась долю секунды, но сразу сменилась густым, тёплым жаром, разливавшимся по всей