Подонки «Плени и Сломай» - Кейт Блейз

Он смотрел на неё дольше, чем следовало. Та же улыбка, тот же взгляд. Будто ничего не изменилось. Пальцы замерли над кнопкой открытия двери. Тишина в квартире стала тяжёлой, плотной. Он нажал.

Дверь открылась.

Сирена вошла, не торопясь. Оглядела гостиную, провела пальцем по спинке дивана из чёрной кожи, задержалась взглядом на панорамных окнах, за которыми мерцал вечерний город. Пол из полированного чёрного камня отражал её шаги.

— Шикарно обставлено, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Ты не изменил вкусу.

Она прошлась взглядом по его фигуре — от плеч до кистей рук, задержалась на лице, на светлых волосах, на холодных глазах. Потом улыбнулась медленно, с удовольствием.

— Даже стал лучше. И сексуальнее.

Кейн стоял у окна, не двигаясь. Внутри поднималось знакомое омерзение, но он не позволил ему прорваться наружу.

— Зачем ты вернулась?

Она не ответила сразу. Подошла к мольберту, где стоял неоконченный портрет Кэтрин. Провела пальцем по ещё влажной краске, и этот жест был почти нежным, почти интимным. Кейн сжал кулаки.

— Я ждала этой встречи. Знала, что она будет.

— Мне не интересно.

Сирена улыбнулась, достала из сумочки несколько фотографий и начала раскладывать их на журнальном столике. Медленно, как карты в пасьянсе. Каждый новый снимок ложился на стекло с тихим шорохом.

— Я наняла детектива. Милая девушка, Кэтрин. Но не для тебя.

Кейн подошёл ближе. На снимках были они с Кэтрин — в университете, у машины, на улице. Разные дни, разное время. Она следила за ними давно.

Он взял одну фотографию. На ней Кэтрин улыбалась, не подозревая, что за ней следят. Ярость обожгла изнутри.

— А кто для меня? — спросил он тихо. — Ты?

Сирена улыбнулась, медленно подошла к нему. Её пальцы коснулись воротника его рубашки, поправили его. Кейн почувствовал, как кожа под тканью покрылась мурашками — не от желания. От отвращения. Он сдержал желание стряхнуть её руку, как насекомое.

— Да, — прошептала она, прижимаясь губами к его щеке.

Он оттолкнул её резко, отступил на шаг, словно хотел стереть место, которого она коснулась. Дыхание сбилось, и он заставил себя дышать ровно, скрывая, как сильно это его задело.

— Убирайся. И не смей приближаться к Кэтрин.

Сирена отступила, поправила платье, и в её глазах зажглось что-то, от чего у Кейна похолодела спина.

— А как отнесётся Кэтрин, узнав, что ты был моим нижним? Как она посмотрит на тебя, когда я расскажу, как ты кричал от удовольствия, когда я…

Она не договорила. Дала ему самому додумать.

Кейн сжал челюсть. В горле пересохло.

— Это дерьмо осталось в прошлом. Я был глупым подростком, который не понимал, что ты делаешь. А когда понял — было уже поздно.

Сирена прикусила губу, закрыла глаза на секунду, и на её лице появилось выражение блаженства.

— Боже, ты был таким сексуальным, Кейн. Возраст — всего лишь условности.

Он схватил её за запястье, поволок к двери. Она не сопротивлялась.

— Если ты не будешь со мной, — сказала она, когда он открыл дверь, — я вылью всю грязь. В максимальных подробностях. У меня остались кое-какие доказательства. Твои родители заставили меня уехать, но они не смогли стереть всё. Вспомни, как ты хотел меня. Ты пытался заказать своих родителей, лишь бы нас не разлучали.

Кейн замер. Внутри всё кипело, но он скрыл, как сильно её слова задели. Страх был не за себя. За Кэтрин. За то, как она посмотрит на него, когда узнает.

Сирена стояла на пороге, грациозно покачивая бёдрами.

— Тебе лучше бросить эту девчонку. Ты уже испачкал её собой. А если я её испачкаю, она не переживёт. У неё к тебе нежные чувства. А я — единственная, кто понимает, какой ты на самом деле.

Она улыбнулась, развернулась и вышла. Каблуки застучали по коридору, потом затихли в лифте.

Кейн остался стоять у двери, глядя на пустой проём. Он смотрел на свои руки — те, которыми оттолкнул её. Они дрожали. Он сжал их в кулаки и захлопнул дверь.

Прислонился к ней спиной, закрыл глаза. Вспомнил Кэтрин после их первой сессии — не испуганную, не сломленную. Она смотрела на него с доверием. С открытым взглядом, в котором не было ничего, кроме удивления собой и благодарности. Он не хотел, чтобы она когда-нибудь узнала правду. Не хотел её жалости. Не хотел, чтобы она смотрела на него и видела ту сломленную версию, которой он когда-то был.

Лучше пусть ненавидит за то, что он сделает, чем за то, кем он был.

Он открыл глаза. Решение пришло холодное, твёрдое: он оттолкнёт её. Сам. Прежде чем Сирена успеет рассказать правду. Прежде чем Кэтрин увидит в нём то, что он так старательно прятал. Она возненавидит его за холодность, за равнодушие, за то, что он откажется от неё. Но это будет лучше, чем если она узнает правду. Он не позволит прошлому испачкать и её.

Глава 29. Цена доверия

Кэтрин вошла в университет и сразу почувствовала, что воздух стал другим. Взгляды липли к ней со всех сторон — кто-то смотрел с сожалением, кто-то с любопытством, кто-то с плохо скрываемым злорадством. Шёпот летел следом, как стая птиц, поднимающихся с веток.

Она заставила себя идти прямо, не ускоряться, не опускать голову. Но внутри уже закрадывалось нехорошее предчувствие.

— Кэти!

Она обернулась. Элизабет — девушка с их потока, которая всегда смотрела на неё с плохо скрываемой завистью — подлетела к ней, сияя. Сияние было недобрым.

— Мне так жаль, Кэти, — сказала она, и голос её сочился фальшивым сочувствием. — Правда. Хотя, наверное, ты сама виновата — кто же верит таким, как он?

Кэтрин смотрела на неё, чувствуя, как лицо заливает краска.

— О чём ты?

Элизабет прижала руку к груди, изображая жалость.

— Ах, ты ещё не знаешь? Бедная. — Она понизила голос до заговорщического шёпота. — Он забрал документы. Больше не будет крутиться рядом с тобой на парах. Сделал тебя очередной шлюхой в его списке.

Кэтрин сжала зубы. Внутри всё оборвалось, но она не позволила себе показать это.

— Спасибо, что поделилась, — сказала она ровно и, развернувшись, пошла на пару.

За спиной она услышала, как Элизабет говорит кому-то: «А она даже не плачет. Наверное, привыкла».

День тянулся медленно. Кэтрин сидела, уставившись в тетрадь, но не