Смирение - Хлоя Уолш

— Я горю, — плакала я, оставляя на себе непрерывный, устойчивый поток ледяной воды. — Ноа, прекрати это. Пожалуйста…

В отчаянии Ноа провел рукой по волосам и в трусах-боксерах прыгнул в ванну.

Упав на колени у моих ног, он начал дуть – и не сексуально. — Боже, детка, твоя кожа покрывается волдырями!

— Почему это происходит со мной? — Я вскрикнула, морщась от боли.

— Я не знаю, — закричал в ответ Ноа. — Я никогда… я не…

Дверь ванной распахнулась так сильно, что ударилась о противоположную стену, и вошел мой дядя.

— Боже мой, — закричала я, хватаясь за занавеску. — Уйди!

— Господи, — проворчал Ноа, быстро поднимаясь на ноги, чтобы спрятать мое тело от глаз. Он неубедительно сказал: — Это не то, на что это похоже.

— У нее аллергия на латекс, — разъяренным тоном объявил дядя Макс, взяв из корзины полотенце и бросив его Ноа, а затем кинув еще одно в меня. — И насколько я понимаю, судя по тому, где у нее возникла реакция, это от презерватива.

— О боже мой, — повторила я, умирая на ногах от унижения.

— Я не знал, — в ужасе ответил Ноа. Он повернулся и посмотрел на меня. — Я не знал, Торн.

— Я спущусь вниз за антигистаминными препаратами для моей племянницы, — сказал Макс смертельно холодным голосом, прежде чем повернуться к нам спиной. — Если я обнаружу, что ты все еще здесь, когда вернусь, я арестую тебя за вторжение…

— Я не знаю, что больше всего тревожит в этой картине, — усмехнулся Лаки, когда я закончила излагать ему краткий рассказ. — Ноа пытается на тебя подуть, твой дядя напал на вас двоих, или тот факт, что ты только что рассказала мне все это в ярких подробностях?

Я ухмыльнулась. — Я склонна слишком разглашать подробности, когда нахожусь среди людей, которым доверяю.

Он поднял бровь. — И ты мне доверяешь?

— Есть ли причина, по которой мне не следует этого делать? — Я ответила с ухмылкой.

Лаки пожал плечами. — В протоколе моего бывшего сотрудника исправительного учреждения можно найти несколько причин не делать этого.

— Посмотри на меня. — Я подняла левую руку к его лицу. — Я замужем за Ноа Мессина. Думаешь, меня волнует, что написано в каком-то дурацком досье?

ГЛАВА 19

Тиган

Если бы кто-то попросил меня описать мои чувства к Куинси Джонсу, мне пришлось бы сказать им следующее:

Я ненавидела тренера своего мужа всеми фибрами своего существа. Я ненавидела его больше, чем темноту, и желала ему всю жизнь, полную неконтролируемых испражнений.

К несчастью для меня, ненависть к этому человеку не заставила его исчезнуть.

То, что я была с ним вежлива, тоже не помогло моему делу.

Поэтому вместо этого я попыталась игнорировать его.

Я проигнорировала его жестокие комментарии и заставила себя придержать язык, хотя все, чего мне хотелось, — это сойти с ума из-за его тупой задницы.

Как, например, сегодня вечером, когда Ноа нокаутировал Деметри Маллой в первом раунде.

Вместо того, чтобы по-настоящему порадоваться за своего протеже, Куинси отругал Ноа за то, что он не дал толпе лучший бой.

А затем, когда мы пришли в ночной клуб, оформленный в стиле казино, чтобы отпраздновать победу Ноа, Куинси прошипел мне на ухо слова: — Садись, выгляди красиво и держи свой умный рот на замке, — прежде чем потащить моего мужа на ужин пообщаться, оставив меня наедине с Мудаком один и два.

Потягивая бокал шардоне, я притворялась, что взгляды и грязные взгляды Томми и Бо не действуют на меня, хотя на самом деле они заставляли меня чувствовать себя ростом в два фута.

Я знала, что обо мне говорили за моей спиной – и в лицо.

Я знала, что они хотят, чтобы я отказалась от этого тура.

Единственное, в чем я не была уверена, это то, на что они были готовы пойти, чтобы это произошло…

— У тебя есть проблемы с алкоголем? — спросил Бо, изучая мой почти полностью осушенный стакан.

— Это ее отец, — предположил Томми.

— Знаете ли вы, что алкоголизм — это наследственный ген? — насмехался Бо. — Генетический дефект – своего рода мутация, которая передается по наследству. — Пожав плечами, он добавил: — Может быть, тебе стоит сдать анализы.

— Может быть, вам двоим стоит найти себе хобби, — парировала я, заставляя свои черты оставаться неизменными, бесстрастными, хотя я и взрывалась внутри. — Таким образом, у вас не будет времени, чтобы беспокоиться о генетике моей семьи.

Встав со всем достоинством, на которое я была способна, я поставила свой стакан на стол и отошла от них, прежде чем сдалась и показала им, как сильно их слова ранили.

Проскользнув сквозь толпу, я не остановилась, пока не оказалась в женском туалете, где дверь кабинки забаррикадировала меня от остального мира.

Опустив крышку унитаза, я опустилась и уронила голову на руки.

Хоть я и мысленно приказывала себе не плакать, предательские слезы продолжали наполнять мои глаза.

Я не была уверена, что смогу выдержать еще больше этого.

Я любила Ноа. Правда. Но эти парни делали мою жизнь невыносимой.

Мне было одиноко, и я отчаянно хотела вернуться домой.

Но я не могла его бросить.

Не дважды.

Вот почему я держала рот на замке, когда ребята насмехались над мной.

Вот почему я сделала вид, что мне все равно.

Вот почему я сейчас сидела на грязной крышке унитаза и плакала в ладони.

****

Когда мне, наконец, удалось прийти в себя, я вышла из туалетной кабинки и пошла обратно через бар к нашему столику.

Не обращая внимания на Бо и Томми, которые все еще сидели за столом, я опустилась на свое место и посмотрела прямо перед собой, отказываясь смотреть в глаза мужчинам, которые были полны решимости превратить мою жизнь в ад.

Я заметила Ноа у бара и решила сосредоточить на нем все свое внимание.

Джинсы из потертого денима свисали низко на бедрах.

Белоснежная рубашка облегала его грудь, словно вторая кожа, подчеркивая его рельефные мышцы и глубокий загар.

Его черные волосы были мокрыми, взлохмаченными и, как обычно, стояли на макушке чертовски сексуально.

Бутылка пива свободно висела в его правой руке, когда он, прислонившись к стойке, погрузился в разговор с Лаки.

Расправив плечи, Ноа крутил головой