Смирение - Хлоя Уолш

У меня пересохло во рту, когда я жаждала его со своего места.

Мое внимание не ушло от того, что все женщины в баре глазели на моего мужа.

Знание того, что все эти женщины хотели его, и что он сегодня вечером собирается переспать со мной, было чертовским стимулом для эго.

Время от времени он делал глоток из бутылки, и когда он это делал, мой взгляд сразу же обращался к его горлу.

Когда я смотрела на его кадык адамова яблока, пока он глотал, мышцы глубоко в моем паху напряглись и согнулись.

Тогда Лаки сказал что-то — что-то смешное, — а Ноа откинул голову назад и засмеялся.

Это было редкое зрелище, и я почувствовала странную зависть, что не я его рассмешила.

Во мне бурлило чувство вины, пока я изучала его красивый профиль.

Как я могла даже подумать о том, чтобы снова уйти от него?

Словно почувствовав на себе мой взгляд, Ноа обернулся.

Его глаза блуждали по бару, как будто он искал меня, и когда он нашел, его взгляд был такой напряженный, его карие глаза проникали в меня, владея мной.

Он выбирал меня глазами, требовал меня своей улыбкой и владел мной одним лишь дыханием.

Именно в этот момент я кое-что поняла; не имело значения, насколько сильно мы ранили друг друга или как сильно мы ссорились, я была его бета-версией, а он — моей.

Наша любовь была постоянной и неизменной.

Было так странно, как Ноа в семнадцать лет ворвался в мой мир, и вот так стрела внутри меня переключилась.

Без моего разрешения мое сердце обратилось к Ноа Мессина.

Моя душа единогласно провозгласила его душу своей подругой, и куда бы он ни пошел с этого момента, я была уверена, что последую за ним, невзирая на здравый смысл, не обращая внимания на последствия.

Повернувшись спиной к своему другу, Ноа подошел ко мне, и мои пальцы ног сжались в нервном предвкушении. То, как он прикусил нижнюю губу, вызвало у меня покалывание по всей коже.

— Торн, — признал он глубоким грубым тоном, когда подошел ко мне.

В его темных глазах вспыхнул жар, как и в его печально известном характере, только сегодня вечером я не увидела в его глазах гнева.

Это было беспокойство.

Выйдя из транса, вызванного похотью, я заставила себя улыбнуться. — Ноа, — ответила я, немного запыхавшись.

Его глаза были прикованы к моему лицу, и я не могла отвести взгляд.

Сидя рядом со мной, так близко, что мне пришлось повернуться к нему лицом, Ноа наклонился к моему уху и прошептал: — Ты в порядке, Торн?

В его голосе была нотка неуверенности, хотя он хорошо это скрывал.

— Я в порядке, Ноа, — ответила я, не сводя с него глаз. — Ты?

Он сделал глоток из бутылки, прежде чем поставить ее перед собой. — Устал, — хрипло признался он.

Откинувшись на спинку сиденья, Ноа повернулся ко мне, уделяя мне все свое внимание. — Я мог бы спать целый год, и этого было бы недостаточно. — Он изучал мое лицо темными, проницательными глазами. — В чем дело?

Во всем. — Ни в чем, — солгала я, вынуждая себя улыбнуться. Покрутив большими пальцами, я изо всех сил пыталась найти что сказать, что не разрушило бы этот редкий момент мира между нами. — Я в деле.

Его темно-карие глаза смягчились. — Я знаю, Торн. Я тоже.

Услышать, как Ноа сказал, что он «в деле», было важнее, чем услышать слова «Я люблю тебя». Быть «внутри» имел в виду все – он сказал мне это много лет назад. Вы могли бы любить кого-то, но влюбиться в него было намного глубже, намного больше.

Stateless’ Bloodstream ревел из ближайшего динамика, и, клянусь, я почувствовала слова песни до глубины души. Как будто текст был написан, чтобы описать, что я чувствовала по этому поводу. Любовь, которую я испытывал к Ноа…она была настолько всепоглощающей.

Придвигаясь ближе ко мне, Ноа притянул меня к себе, окружив меня безопасным убежищем. — Я без ума от тебя, — прошептал он мне на ухо, и мне пришлось сдержать стон.

Его пахнущее алкоголем дыхание обмахивало мою щеку, и когда я почувствовала, как его большой палец коснулся моего обнаженного бедра, мои веки сами собой закрылись. — Моя маленькая Торн.

Сильно закусив губу, я прижалась к нему, не желая ничего, кроме как исчезнуть внутри мужа и никогда больше не появляться на поверхности. Именно такие мягкие, нежные, интимные моменты заставляли меня понять, что жестокие комментарии и гадости этих ребят того стоят.

— Я пьян, — добавил он слегка невнятным голосом. — Но я серьезно, Торн. Я люблю тебя… я чертовски сильно тебя люблю.

— Я верю тебе, — быстро ответила я болезненным тоном, закрыв глаза и вдыхая запах его одеколона и мыла. Я изо всех сил старалась оставаться на своем месте; Желание забраться к Ноа на колени и уткнуться в его объятия было слишком сильным, чтобы сопротивляться. — Я тоже тебя люблю.

— Когда этот тур закончится, я отвезу тебя домой, — продолжил он. — Назад в Ирландию. Черт, я даже встречусь с твоим дядей, если ты этого хочешь. — Прижав лицо к изгибу моей шеи, он уткнулся носом в мою кожу. — Все, что нужно, чтобы сделать тебя счастливой. — Он поцеловал мою ключицу. — Я сделаю это.

То, что он мог заставить меня делать, как он мог изменить мой образ мышления.

Он имел так много власти надо мной. Я ослабевала в его присутствии и укреплялась в его отсутствие.

Отчаяние, смешанное с грубыми эмоциями, струилось по моим венам, навсегда привязывая меня к нему.

Он был моим навсегда.

— Я просто хочу тебя, Ноа, — выдавила я, утопая в своих чувствах к нему. — Ты мой дом и ты моя семья. Все, что я хочу, это счастливая жизнь с тобой.

Мы бежали от опасности, а я играла с огнем, просто находясь рядом с этим человеком.

Он был вероломен для моего тела, опасен для моей души и неотразим для моего сердца.

Я не могла сдержать своих чувств. Меня разрывало по швам от любви к этому человеку.

Страсть взяла верх над моим здравым смыслом и чувством стыда.

Все вокруг меня испарилось, и все,