Поменяться местами. Бунтарка и тихоня - Вероника Васильевна Крымова

Это было похоже на попытку сдвинуть гору голыми руками. Боль пронзила виски, в глазах потемнело, но я не отступила. Ещё усилие. Ещё.

Раздавшийся треск на мгновение оглушил, виски пронзила жуткая боль, но я терпела. Наконец путы лопнули, как перетянутые струны. Я сделала глубокий, судорожный вдох, чувствуя, как сознание снова целиком и безраздельно становится моим.

Каспар моргнул. Впервые на его лице мелькнуло что-то похожее на растерянность.

- Что…

Но я уже не слушала.

Я вскинула руки, и магия выплеснулась наружу. Силовой импульс, грубый, неотточенный, но сокрушительный, ударил Каспара в грудь. Он отлетел к двери, врезавшись в неё спиной, и на миг его лицо исказилось от ярости. Но я не дала ему опомниться.

- Вон! - рявкнула я, и ещё один импульс подхватил его, вышвырнул за порог и с силой захлопнул дверь.

В ту же секунду я набросила на неё все блоки, какие только знала. Руны вспыхивали одна за другой, переплетаясь в сложную вязь, намертво запирая вход.

С той стороны раздался глухой удар. Потом ещё. Лорд Торн ломился, рычал что-то нечленораздельное, осыпал проклятиями.

- Открой! Немедленно открой! Ты пожалеешь, дрянь! Я тебя…

- Пошёл вон! - крикнула я, чувствуя, как голос срывается, но не позволяя себе сломаться.

За дверью послышались шаги - кто-то из слуг прибежал на шум, залепетал, пытаясь утихомирить разъярённого лорда. Каспар ещё раз ударил, уже не так сильно и, судя по удаляющимся шагам, всё же ушёл.

Я продолжала стоять посреди комнаты, тяжело дыша, и смотрела на запертую дверь. Руки тряслись, а сердце бешено колотилось в груди, словной пойманная птица о прутья своей клетки.

Я выдала себя.

Осознание пришло мгновенно, как удар под дых. Каспар теперь знает, что я не Беатрис.

Я метнулась к туалетному столику, схватила кольцо-артефакт, надела на палец и активировала связь, даже не пытаясь унять дрожь.

- Трис! - позвала я, когда проекция вспыхнула. - Трис, ответь, срочно!

На том конце долго никто не отзывался, потом изображение задрожало, и я увидела заспанное лицо…. Моё собственное лицо с растрёпанными волосами, следами подушки на щеке и счастливыми, лучащимися глазами.

- Рокси? - Беатрис зевнула, прикрывая рот ладошкой, и улыбнулась. - Что случилось? Поздно уже…

- Трис, ты слышишь меня?

- Да, я уже спала… устала сегодня… мы… - девчонка замялась, и на её лице расцвела улыбка, которая бывает у человека, вспоминающего что-то очень хорошее. - Мы ходили на ярмарку. Мама… то есть миссис Игнис…такая хорошая! Сказала, что я слишком много учусь и мне надо развеяться. И мы поехали в город. Там были ледяные горки, и мы катались с Фликером и Флеймом, а потом ели жареные пончики с корицей, и мама… то есть… миссис Игнис сказала, что от одного пончика ничего не будет, и съела три! И мы смеялись, и…

Беатрис говорила, слова лились рекой, а глаза сияли таким счастьем, что у меня на секунду перехватило дыхание.

- …а потом мы купили ёлочные игрушки, и мама сказала, что в этом году мы нарядим ёлку вместе, и что я должна выбрать самую красивую звезду на макушку, и…

- Трис, - перебила я, и голос прозвучал жёстче, чем хотелось. - Нам нужно поговорить. О твоём женихе.

Счастье на лице мгновенно угасло, она опустила глаза, а пальцы заметно напряглись, сжимаясь на кружке.

- Зачем? - тихо спросила Трис. - Что он сделал? Рокси, ты в порядке? Ты не пострадала?

- Я-то в порядке, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее, чем я себя чувствовала. - А вот ты… ты боишься его, да?

Беатрис молчала. Долго. Так долго, что я уже начала думать, не прервалась ли связь.

- Да, - прошептала наконец. - Я боюсь его, Рокси. С первого дня, когда дядя объявил, что я выхожу за него замуж. Я пыталась отказаться, но он… - Трис сглотнула. - Он заставляет меня. Магией. Ментальной. Я даже не понимаю, как это работает, но, когда он рядом, я не могу сказать «нет». Я соглашаюсь на всё, и только потом, когда он уходит, я понимаю, что…

Трис замолчала, закусив губу.

- Лорд Торн страшный человек, Рокси, - продолжила она дрожащим голосом. - Очень сильный менталист. Я не знаю, что ему нужно, но он не остановится. Пожалуйста… не перечь ему. Делай, что он говорит. Ещё несколько дней, и мы поменяемся обратно, и всё будет хорошо. Только не зли его. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня.

- Трис, - сказала я, чувствуя, как внутри закипает новая волна ярости, но на этот раз не на Каспара, а на себя - за то, что не спросила раньше, за то, что не увидела. - Ты дура. Самая настоящая дура.

Тихоня Торнфилд подняла на меня удивлённые глаза.

- Ты боишься за меня, а надо бояться за себя! - Я говорила горячо, сбивчиво, слова натыкались друг на друга. - Этот тип - не простой маг. Он опасен, Трис.

- Что случилось? - её лицо побледнело.

- Слушай внимательно. - Я взяла себя в руки, заставила голос стать твёрдым и спокойным. - Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Ты знаешь, где живёт Джонас Слэйт? Сосед наш, через дорогу?

Беатрис кивнула, всё ещё бледная.

- Сейчас же иди к нему. Разбуди, если спит. Скажи, что я просила.

- Но зачем? - растерянно спросила она.

- Трис! - рявкнула я так, что та вздрогнула. - Делай, что говорю! Прямо сейчас! Я потом всё объясню. Иди!

Беатрис открыла рот, закрыла, потом кивнула и исчезла из проекции.

Я осталась сидеть на кровати, обхватив себя руками, и ждала. Свечи догорали, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Где-то внизу наконец стихли голоса - Торнфилды разошлись по своим комнатам, устав от скандала.

Минуты тянулись медленно, я уже начала думать, что Беатрис передумала, испугалась, решила не будить Грома посреди ночи…

Но кольцо на пальце снова вспыхнуло.

Проекция развернулась, и я увидела смущённую Беатрис, стоявшую в дверях какой-то комнаты. За её спиной маячил Джонас.

Гром был полураздет, пижамные штаны сидели слишком низко, демонстрируя больше, чем положено видеть хорошим девочкам. Надо отдать должное этому парню- я еще никогда не видела такого идеально-мускулистого торса. Держу пари и Беатрис не видела-вон как стыдливо отводит глазки, но нет-нет и вновь устремляет взгляд на Джонаса.

- Чего надо? - спросил Гром хрипловатым со сна голосом,