Ох уж эти иномирянки! - Юлия Викторовна Меллер

— Я же вам объяснил, что Артемий Борисович…

— Ах, какой вы непонятливый! У меня нет нужды видеть столь замечательного мужчину.

— Зато у него… — прорычал посланник.

— Нет, нет, не просите! Я обещала другому… впрочем, вас это не касается, — Ольга замахала руками, прогоняя настойчивого гостя. Она была довольна, что потрепала ему нервы и подала сигнал его хозяину, что якобы более не заинтересована в его салоне.

— Артемию Борисовичу нет дела до ваших обещаний! — закипал мужчина.

— А вот это напрасно, — покачала она головой, подходя к вазочке, где до сих пор лежала заряженная энергией подвеска с топазом. Ольга взяла её в руки, поднесла под лучи яркого осеннего солнца — и камень вспыхнул множеством лучиков. — Моими украшениями заинтересовалась академия наук и персоны, чьих имен я не могу назвать, — чопорно произнесла она, пряча подвеску и обиженно отворачиваясь, давая понять, что аудиенция окончена.

Посланник, потрясенный увиденным, совсем другим взглядом посмотрел на неё. Но тут подошел Васильчиков, грозно кашлянул и вынудил уйти его, предупреждая, что барыня находится под присмотром особой императорской службы. Глаза посланника округлились, и он сдавленно спросил:

— Так её камни правда оттуда?

Унтер сделал свирепое лицо.

— А, понимаю, понимаю, — забормотал человек Барсова и поспешил на выход.

Демьян проводил его до калитки, а по возвращении спросил:

— Почему вы отказались с ним ехать?

— Цену набиваю, — вздохнула Ольга. — Советник пообещал службу, но когда она ещё будет… Из-за его отъезда вопрос жалования повис на неопределенное время, которое мне надо продержаться. И самое смешное, что к его приезду я должна выглядеть дамой, которая не нуждается в работе.

— Зачем?

— Затем, чтобы мне предложили не меньше ста рублей в месяц, а лучше двести.

— Эка вы хватили!

— К сожалению, не думаю, что моя служба продлится долго, — уныло пояснила Ольга. — И надо понимать, что другого консультанта по двум мирам у Головина нет, так можно ещё больше просить, но...

Она постеснялась сказать унтеру, что не хочет подводить Всеволода Аристарховича. Он мог счесть её наивной и жадной, а ей этого не хотелось бы.

Васильчиков же крепко задумался о методах ведения переговоров барыней, а слушавшая разговор Настасья согласно покивала и махнула рукой в сторону отложенного шитья. Ольга намёк поняла и села кроить жилетку, но в дом вновь пожаловал гость. На этот раз прибежал мальчишка из редакции, он передал записку с предложением немедля прийти и обговорить дальнейшее сотрудничество.

Настасья восторженно захлопала глазами, закрывая себе рот ладошкой.

— Пойдёте? — спросил Ольгу унтер. Она в ответ состроила задумчивое лицо, но после весело мотнула головой:

— Выжду немного, — пояснила она и, мурлыча себе под нос несуразные тру-ля-ля и ла-ла-ла, вернулась к шитью.

Все приготовились ждать ответа от Барсова и из газеты, но до обеда больше никто не пришел и после никого не дождались. Ольга начала нервничать, хотя Васильчиковым уверено заявляла, что визитеры появятся завтра.

Дошив жилетку, она вышла в сад и принялась экспериментировать с родником. Ей хотелось учудить какое-нибудь волшебство, но всё, что она сумела, это ощутить глубину залегания подземных вод.

— Завтра колодезник придёт, так что будет у нас второй колодец, — сообщил ей старик, вышедший посмотреть на её колдунство.

Ольга одобрительно кивнула, сказав, что поднятый на поверхность родник превосходит качеством воду в старом колодце, и вернулась в дом. Немного подержала в руках связку бус, стараясь вложить в них накопившуюся энергию. Временами ей казалось, что она улавливает момент передачи, но тут же сомневалась. Вроде бы бусины стали ярче, а может, Оля выдавала желаемое за действительное. Во всяком случае такого же сияния как у топаза в других камешках не удалось повторить.

Из всего этого Ольга делала вывод, что если она маг, то слабенький. Накопила в себе запредельное количество энергии, бесконтрольно сбросила и теперь сидит пустая. Однако даже такой уровень обретения магии повлиял на здоровье и придал внешности заметную свежесть, свойственную только юным. Это был приятный побочный эффект.

Все собирались ужинать, когда в окошко кто-то постучал. Демьян и его отец напряглись.

— Батя, я калитку запер.

— А пёс?

— Так ты сам говорил, что кобелёк ещё не обжился.

— Но голос-то подать должен был? — заворчал дед.

Первыми в себя пришли дети и прилипли к окну, чтобы разглядеть того, кто прячется в темноте.

— Куда? — рявкнул старик. — А ну, брысь за печь!

В окошко вновь кто-то поскребся и срывающимся голосом жалобно воззвал:

— Демьян, друже, открой! Спаси, Перуна ради, не дай сгинуть!

Унтер вышел во двор и вскоре привёл в дом Кабанова.

— Михаил? — воскликнула Ольга, давая дорогу унтеру. В её мире сказали бы, что он расхристанный.

— Миха, ты же должен быть в казарме! — помогая снять разодранный китель, недоумевал Демьян.

— После допроса дали погулять, — вздохнул Кабанов, смотря виноватым взглядом на Образцову. — Ольга Дмитриевна, не прогоняйте меня, — взмолился он. — Я бы никогда… я бы не пришёл, но чудные дела со мной произошли, а вы… если не вы, то никто!

— Михаил, я ничего не поняла, но вы проходите. Умойтесь, переоденьтесь… — Ольга обернулась к жене Демьяна. — Настя! У тебя есть что на смену Михаилу Дмитриевичу?

— В домашнее облачу, а к утру его форму починю, — засуетилась женщина, прогоняя любопытствующих детей.

Дед молча за всеми наблюдал, но когда Кабанов умылся и вышел переодетым в чистое, то сел за стол по правую руку от Ольги. Она за это время по-новой собрала еды на стол. Немного капусты, солёных огурцов, черемши и остатки мяса. Ничего более не нашлось. У Настасьи пока что не было места для хранения большого разнообразия продуктов. Дед взялся обновить погреб, но там работы оказалось больше, чем он думал.

— Ой, барыня, да я бы сама, — пролепетала освободившаяся Настя, но все уже садились за стол, и она убежала на кухню жарить яичницу для гостя.

— Рассказывайте, Михаил, что случилось с вами, — мягко, учитывая испуганно-растерянное состояние Кабанова, попросила Ольга.

— Да рассказывать нечего, — обречённо вздохнув, начал унтер. — Офицеры нас на доклад затаскали к разным лицам. Всем интересно, что мы видели. Жрецы опять же насели. Я говорил всё как на духу. Мне скрывать нечего. Да только так получилось, что ничегошеньки они не узнали.

— В смысле? — не поняла Ольга.

— Говорить от себя нам не дали, — Кабанов дёрнул головой в сторону Васильчикова. — Демьян подтвердит, что нашу простую речь никому слушать неохота, поэтому от нас требовали отвечать на вопросы и только. Ну я и отвечал.

Ольга осуждающе качнула головой, но уточнять ситуацию не стала, чтобы не нервировать Кабанова. По нему было видно, что он обижен