Я преподам вам урок! - Tommy Glub

И выхожу.

Дверь закрывается за мной — и я позволяю себе выдохнуть.

Одну секунду.

Только одну.

Скутер ждет у крыльца. Старенький, потрепанный, с облупившейся синей краской — но мой. Единственное, что я купила на свои деньги, заработанные за три лета подработок. Он урчит, как довольный кот, когда я завожу мотор.

Надеваю шлем. Щелкаю застежкой под подбородком.

Воздух холодный, влажный, пахнет прелыми листьями и дымом откуда-то издалека. Кто-то жжет костер. Может, устраивает последние шашлыки в сезоне.

Ветер бьет в лицо, даже сквозь визор. Холодит щеки, заставляет щуриться.

Я люблю это.

Люблю скорость — как земля мелькает под колесами.

Свободу, когда мысли остаются позади.

Люблю ощущение, что можно уехать куда угодно. Когда ничто меня не держит.

Даже если это ложь.

Улицы мелькают мимо. Спальные районы — серые пятиэтажки, детские площадки, бабушки с собачками. Центр — старые здания, кофейни, туристы с картами. Университетский квартал — каштаны вдоль дорог, студенты в наушниках, запах булочек из кондитерской на углу.

Паркуюсь у главного корпуса.

Глушу мотор. Снимаю шлем. Поправляю волосы — ветер превратил их в воронье гнездо.

Проверяю телефон.

Экран — пустой. Никаких уведомлений. Ни от Дара, ни от Яна.

Что-то внутри сжимается — коротко, глупо. Разочарование, которому нет места.

Это нормально. Мы не пишем друг другу каждый день. Не созваниваемся по утрам, не желаем спокойной ночи, не отправляем дурацкие мемы. Не ведем себя так, словно мы в отношениях.

Не знаю, как это называется.

Не уверена, что хочу знать.

Не уверена, что готова услышать ответ.

Прячу телефон в карман. Закидываю рюкзак на плечо.

Первая пара — у Дара. Что ж, за то я его сразу увижу… Уже хорошо начинается день.

Здание факультета встречает меня гулом голосов и запахом кофе из автомата. Студенты толпятся в коридорах. Кто-то смеется. Кто-то зубрит конспект, прижавшись к стене.

Захожу в аудиторию. Третий этаж, кабинет 312, большие окна, старые парты с вырезанными именами и рисунками. Сажусь на свое место — третий ряд, у окна. Отсюда видно и доску, и дверь. Отсюда очень хорошо видно его.

Достаю ноутбук. Открываю документ с конспектом. Притворяюсь, что готовлюсь к лекции.

Сердце уже стучит быстрее.

Он входит ровно в девять.

Ни секундой раньше, ни секундой позже. Пунктуальность — его все.

Темный пиджак — приталенный, идеально сидящий на широких плечах. Белая рубашка под ним — верхняя пуговица расстегнута, и я знаю, что под тканью. Очки — те самые, в тонкой серебристой оправе, которые делают его похожим на профессора из фильма. Серьезный. Сосредоточенный. Чужой.

Дар.

Здесь он — Дарий Валерьевич. Преподаватель. Авторитет. Недосягаемый.

Взгляд скользит по аудитории — быстро, профессионально, фиксируя присутствующих.

И на секунду останавливается на мне.

Одна секунда.

Может даже меньше.

Но я чувствую ее всем телом.

Жар, поднимающийся от солнечного сплетения. Мурашки на руках. Сбившееся дыхание.

Его глаза — темные, глубокие, нечитаемые — на мгновение теплеют. Только для меня.

И тут же — маска на месте.

— Доброе утро. Открывайте четвертую часть.

Его голос — ровный, лекторский. Никаких интонаций. Никаких намеков. Голос человека, которому нет дела до студентки на третьем ряду.

Никто в этой аудитории не знает. Никто даже не догадывается…

Девочка рядом, Аня, толкает локтем подругу и хихикает. Наверное, обсуждают, какой он красивый. Какой недоступный. Какой холодный.

Если бы они знали…

Если бы знали, что этот человек… что эти руки, которые сейчас листают конспект, длинные пальцы, уверенные движения… были на мне. Везде. Скользили по коже, сжимали, гладили, заставляли выгибаться.

Что эти губы — которые сейчас произносят сухие факты — целовали меня так, что я забывала свое имя.

Что этот голос — лекторский, бесстрастный — шептал мне в ухо такое, от чего я до сих пор краснею по ночам…

Щеки горят.

Опускаю взгляд в ноутбук. Печатаю что-то бессмысленное. Выдыхаю.

Полтора часа я слушаю лекцию, конспектирую, киваю в нужных местах. Задаю один вопрос — умный, уместный, такой, который задала бы хорошая студентка. Он отвечает — сухо, по делу, не глядя в мою сторону.

Полтора часа — играю свою роль.

А внутри — считаю минуты.

И когда пара заканчивается, когда студенты начинают собирать вещи, когда аудитория наполняется шорохом и голосами…

— Мария Синицына, — его голос слышится очень неожиданно. Громкий, чтобы все слышали. Официальный. — Задержитесь.

Несколько голов поворачиваются. Любопытные взгляды — острые, как булавки. Кто-то хихикает — «опять накосячила». Кто-то пожимает плечами.

Пусть думают, что хотят.

Пусть думают, что строгий преподаватель отчитывает нерадивую студентку. Пусть сплетничают в коридоре. Пусть придумывают истории.

Настоящую — они никогда не угадают.

Подхожу к его столу. Медленно. Сердце колотится где-то в горле.

Остальные уходят — голоса удаляются, шаги стихают в коридоре. Последний студент — мальчик с первого ряда, вечно задающий глупые вопросы — оглядывается на пороге.

— Дверь закройте, — бросает Дар. Холодно. Требовательно.

Мальчик кивает и исчезает.

Двери закрываются.

Щелчок замка.

Я не успеваю обернуться.

Его руки — на моей талии. Резко. Властно. Притягивают к себе так, что я вжимаюсь в него спиной. Его губы — на моей шее. Горячие. Жадные. Дыхание обжигает кожу.

— Дар…

Он разворачивает меня. Одним движением. И целует.

Жестко. Голодно. Глубоко. Так, будто он сдерживался всю пару — а он, наверное, и сдерживался. Полтора часа смотрел на меня через аудиторию и не мог прикоснуться. Полтора часа говорил о теориях, пока внутри горело что-то совсем другое.

Теперь — отпускает себя.

Его руки скользят по моей спине. Вниз. Вверх. Прижимают крепче.

Мои пальцы находят его лицо — скулы, линию челюсти, короткие волосы на затылке. Скользят вверх.

И снимают очки.

Откладываю их в сторону — на стол, рядом с конспектами.

И смеюсь ему в губы.

— Что? — он отстраняется на сантиметр. Хмурится. Морщинка между бровей — та самая, которую я хочу разгладить пальцем. Но глаза — теплые. Мягкие. Такие, какими их никто, кроме меня и Яна, не видит.

— Ничего. Просто… — провожу пальцем по его брови. По виску. По краешку уха. — Ты смешной в очках.

— Смешной?

— Ага. Строгий профессор. Очень серьезный. Весь такой… неприступный.

Он хмыкает. Низко, глубоко — я чувствую вибрацию в его груди.

Целует меня снова — мягче на этот раз. Медленнее. Почти нежно. Губы скользят по моим — неторопливо, как будто впереди вечность.

— Соскучился, — говорит в мои губы. Тихо. Почти неслышно.

— Прошло три дня…

— Три