Долгая дорога к тебе - Татьяна Рябинина

— Мам, я не собираюсь торопиться. — Облизнув вилку, Данька встала и отнесла посуду в раковину. — Пока мне и так хорошо. А как будет… ну так и будет. И спасибо, что ты понимаешь. Что когда-нибудь это со мной случится. Не вопишь, как Кулькина мать: рано, нельзя, опасно. Это не работает.

— Кстати, про Кульку. — Я обрадовалась возможности отойти от темы. — Вы не поссорились?

— Я даже не знаю, — не сразу ответила Данька. — Формально нет. Но… не знаю. Это больно. А может, и к лучшему. Ладно, я спать. Устала.

Она поцеловала меня и ушла в ванную. Я прибрала на кухне, загрузила посудомойку и села с телефоном.

Тим, наверно, не доехал до дома. Ладно, потом прочитает.

«Спасибо тебе большое еще раз. Данька сказала, что ты ничего, очень даже приятный».

Ответ пришел через полчаса, когда я уже легла:

«Не за что, Даш. Она тоже. Так что все хорошо».

«Ты в курсе, что они в воскресенье на залив собрались?»

«Да, обсуждали по дороге. Я предложил отвезти в Комарово, они отказались, на ласточке доедут».

«Мы когда-то в Кавголово ездили».

«Ага, и у тебя был такой блядский купальник…»

«Да? — Я наставила целую строчку ржущих смайликов. — А мне казалось, что ничего, норм. Красивый».

«Красивый. Но…» — И три смайлика, закрывающих глаза руками.

Пока я думала, как ответить, прилетело еще:

«Даш, а давай мы туда съездим? В воскресенье? Молодняк на море, а мы по старой памяти — на болото. Пока погода не испортилась».

Ой, мамочки… Как будто напросилась.

Ну и что, собственно? Почему бы и нет?

«Хорошо, давай».

Чуть помедлив, я нажала на галочку отправки.

Глава 37

Глава 37

Дарина

Сижу и тихо офигеваю. В хорошем смысле.

Божечки-кошечки, я это сказала? Маме — про секс?! Но это еще что! Она в ответ не начала орать или душнить — просто слэй! Сказала, что рано или поздно это все равно случится, но не стоит торопиться.

Так ведь и я так думаю. Пусть будет тогда, когда… когда это станет необходимым. Чтобы без этого вообще никак. И главное — когда не будет страха. Совсем. А сейчас он есть. Не прямо крип какой-то, но немного жутенько. Даже не столько боли боюсь или какой-то неловкости, скорее, того, что это уже совсем другая жизнь. Взрослая. Что надо перешагнуть черту.

В общем, не чувствую я себя еще достаточно взрослой для этого. Как бы сказала бабуля, нос не дорос. А вот целоваться и все такое мне нравится.

Убиться просто, совсем недавно мама загнала меня в ссылку на дачу, и мы с Ринатом встречались тайком. А теперь — вот так. Прямо будто волшебник какой-то палочкой маханул. Походу, волшебник — это отец Тима. Пообщалась мама с ним и развернулась на триста шестьдесят градусов. Ой, то есть на сто восемьдесят, конечно.

Но вообще правда классный дядька, мне понравился. И мама прямо расцвела, когда я ей это сказала. Сидела и так напряженно ждала, что я не удержалась, чтобы не потроллить. Начала про тусу рассказывать, как будто это самое важное.

Ой, нет, мамочка, тут явно что-то такое у вас… Вот прикол будет, если они замутят. Отец и мать Рината, конечно, от злости лопнут, но это их проблемы. И кстати… пусть лучше по этой причине, а не из-за нас с Ринатом.

А в воскресенье поедем на залив. Это он придумал, пока до моего дома ехали. А его отец предложил нас отвезти. Но это было бы как-то… не очень. Поедем на электричке. На весь день.

Чем бы завтра заняться? У Рината какие-то дела, не увидимся. Не поссорились бы с Кулькой, могли бы с ней куда-нибудь прошвырнуться. Но нет… так нет. Мама даже заметила, что мы больше не в коннекте. Раньше-то постоянно или я у нее зависала, или она у нас, или шли куда-то вместе.

Больно? Уже, наверно, не очень. Как ссадина. Хотя не будь у меня Рината, было бы гораздо больнее. Все-таки столько лет…

Ладно, не буду об этом думать!

Утром мама говорит, что хотела навестить бабушку, но та попросила съездить на дачу и полить все. Напомнила, что мама ей обещала.

— Придется ехать, — говорит с тяжелым вздохом.

— Я с тобой! — примазываюсь, чтобы чем-то забить время.

За рулем мама, как обычно, внимательно смотрит на дорогу, а я туплю в телефон.

— Знаешь, ма, — говорю, покосившись на нее одним глазом, — мне должно быть стыдно, но нет никакого желания навещать бабушку в больнице. И с папой видеться тоже. Я не говорю, что не буду, но вот честно — желания нет.

— Понимаю, Дань, — вздыхает она. — У меня тоже нет. Но приходится. По крайней мере, бабушку навещать. И огород ее поливать. Вот казалось бы, зачем? Она мне теперь никто. Бывшая свекровь. Но… ладно, неважно.

Приезжаем, пьем для разгону кофе, потом мама разматывает шланг. Я еще помню время, когда водопровода не было, на полив воду таскали из пожарного пруда. Наливали в бочки, потом лейками на грядки. А потом подвели трубу, и стало легче.

Дождей не было всю неделю, для Питера прямо рекорд. Земля пересохла, всё пожухло, лить приходится много. Мама поливает, я держу шланг, чтобы не тащился по грядкам.

Она какая-то странная с утра. Где-то далеко-далеко. Снова о чем-то думает.

— Ма, там сейчас болото будет!

— Ой!

Вздрагивает, смотрит удивленно на лужу под кустом смородины, отводит шланг, заливает себе ноги. Смеется глупо.

Так, женщина, с вами все ясно…

Наверно, потому, что я сама влюблена, смотрю на это снисходительно. Иначе было бы такое: омг, мать, ну ты же уже старая… ладно, пожилая, что ты как девочка, не позорься.

А если совсем честно, мне даже хочется, чтобы у них с отцом Рината что-то закрутилось. Назло этой козе, его мамаше, и моему отцу. Да и вообще он приятный. И выглядит неплохо для своего возраста. Лучше он, чем какой-нибудь помятый скуф.

Возвращаемся домой, после ужина я собираю сумку на завтра. Заглядываю к маме спросить, что можно взять с собой из еды, а она стоит перед открытым шкафом и задумчиво таращится на вешалки.

— Куда-то собираешься? — спрашиваю с улыбочкой.

— Я? Н-нет… Просто смотрю… что постирать.

Ага-ага, постирать. Походу, нас отпустили