Волчья ягодка - Виктория Рогозина

— Это было всего лишь предупреждение, — спокойно сказал он, не отводя взгляда. — Чтобы начальник не позволял себе лишнего.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается смесь облегчения и раздражения.

— Феликс… — начала я, потом вздохнула и чуть тише добавила: — Могу я тебя попросить об одной вещи?

Он приподнял подбородок, чуть склонив голову набок. Его улыбка стала мягче, почти лениво-хищной. Он наклонился ближе — так, что его дыхание коснулось моей щеки.

— Любопытно, — прошептал он. — О чём ты попросишь, ягодка?

— Я… — начала я, чувствуя, как в горле пересохло. — Я готова пойти на уступки. Но… — я глубоко вдохнула, стараясь не сбиться с мысли. — Тогда и ты должен делать то же самое.

Он чуть прищурился, но молчал, выжидая.

— Мне тяжело, — выдохнула я, глядя в сторону. — Морально тяжело. Я устала. Я… просто не выдерживаю всего этого давления.

Мои пальцы невольно сжались на его плечах.

— Ты сильный, богатый, властный. Ты привык получать всё, что хочешь. А я — нет. Мы росли в разных условиях, у нас разные миры. Я прошу тебя только об одном: попробуй понять меня.

Феликс молчал несколько секунд, потом медленно поднял руку и провёл кончиками пальцев по моим волосам. Его ладонь почти невесомо коснулась щеки, пальцы убрали прядь, заправили за ухо — осторожно, будто я могла рассыпаться от любого неловкого движения. Потом он чуть наклонился, и его губы коснулись моей ключицы — не поцелуй, а лёгкое, тёплое дыхание, обжигающее кожу. Я непроизвольно втянула воздух, сердце забилось чаще.

— Почему вдруг об этом заговорила? — спросил он негромко, голос охрип, будто сдерживал что-то.

Я сглотнула.

— Потому что… — дыхание сбилось, слова путались. — Потому что я не понимаю, как себя с тобой вести. Мне… странно хорошо рядом с тобой. И страшно.

В памяти всплыл тот поцелуй — спонтанный, оглушительный, как вспышка. Я вспомнила вкус его губ, его дыхание, то, как всё внутри будто загорелось. И ужас в том, что я хотела это снова. Но я не могла сказать этого. Вместо этого я прошептала:

— Я сдаюсь, Феликс. Я устала с тобой воевать.

Он замер, а потом посмотрел мне прямо в глаза — пристально, внимательно, будто пытался понять, шучу ли я. В его взгляде на секунду мелькнуло что-то мягкое, почти неуловимое.

— Услышал тебя, ягодка, — тихо сказал он.

Без вызова. Без нажима. Просто констатация. И почему-то именно в этот момент я ощутила — да, возможно, это действительно моя маленькая победа.

— Нам нужно в универ, — сказал он так буднично, будто речь шла о походе в магазин.

Я приподняла бровь.

— Напоминаю, я теперь на дистанционке.

Феликс чуть усмехнулся, лениво опираясь локтем о спинку кресла.

— Нет, тебе нужно пройти комиссию. По результатам могут перевести на другой факультет или даже курс.

Я нахмурилась.

— И с чего бы вдруг?

— С того, что ты умная, — спокойно ответил он. — И если всё пойдёт как надо, будешь учиться на более старшем курсе. Представь: двадцать лет, а ты уже старше половины потока. Круто ведь?

Я скептически фыркнула, но уголки губ дрогнули. Он чуть смягчился и добавил:

— Жаль, что я не знал тебя раньше. Мы бы отпраздновали твой день рождения в сентябре, как положено.

От этих слов стало неловко — будто кто-то напомнил о чем-то очень личном.

— Не хочу идти туда, — выдохнула я. — Не хочу снова видеть эти взгляды. Их злость, шепот за спиной.

— Карина, — тихо сказал он, поднимаясь, — я иду тебе навстречу. Узнаю о твоих интересах, стараюсь понять тебя. Может, и ты пойдёшь навстречу и просто доверишься мне?

Я закатила глаза.

— Хорошо, Волков. Я согласна на уступку. Но если что-то пойдет не так, вся ответственность — на тебе.

Он довольно улыбнулся.

— Договорились.

Я вскинула руки, изображая капитуляцию, и почти бегом скрылась в ванной. Тёплая вода немного успокоила, помогла собрать мысли. Всё происходило слишком быстро — этот странный союз, его уверенность, моя растерянность.

Когда я вернулась в комнату, надеясь, что он ушёл, надежда рухнула. Феликс всё так же сидел, как будто никуда и не собирался. Я остановилась на пороге, машинально поправляя волосы. Он поднял взгляд — спокойный, но внимательный, будто изучал.

И впервые за долгое время я поймала себя на мысли, что да… он действительно красив. Не показной красотой из рекламы, а какой-то живой, уверенной, хищной. Такой, от которой не спрячешься — разве что притворишься, что не заметила.

Глава 30

Тестирование оказалось настоящим испытанием на выносливость. Сначала — бесконечные анкеты, где вопросы будто копались в душе, требуя честности и саморефлексии. Потом — тесты, один за другим, с запутанными формулировками, где нужно было не просто знать, а думать, анализировать, выжимать из себя максимум. А после — разговоры с профессорами кафедры, один за другим. Каждый задавал вопросы, проверяя не только знания, но и характер. Будто я сдаю экзамен сразу по всем предметам, да ещё и под прицелом десятка внимательных взглядов.

К концу я чувствовала себя выжатой, словно лимон. Голова гудела, пальцы дрожали, хотелось просто выйти и вдохнуть воздух. Но вместо этого я сидела в коридоре, глядя на закрытую дверь, за которой комиссия совещалась, решая мою судьбу.

Минуты тянулись мучительно долго. Когда дверь наконец открылась и меня пригласили войти, сердце бешено заколотилось. Я ожидала чего угодно — даже отказа. Но декан, высокий мужчина с доброжелательным лицом, улыбался.

— Поздравляю, — сказал он с настоящей теплотой. — Комиссия единогласно решила: вас переводят на третий курс. Ваши знания и уровень подготовки нас поразили.

Я не поверила своим ушам.

— Простите… что? — только и смогла выдохнуть.

Несколько профессоров улыбнулись.

— Вы заслужили это место, — сказал один из них. — Не часто встречаешь студентов, которые сами себя вытащили на такой уровень.

Мне передали документы на подпись, и руки у меня всё ещё немного дрожали, когда я выводила свою фамилию.

— Добро пожаловать в группу четыре пятёрки, — добавил декан. — Первая пара уже идёт, можете присоединиться.

Я поблагодарила всех, всё ещё не веря в происходящее. Вышла в коридор, подошла к стенду с расписанием, быстро нашла номер аудитории и поспешила туда.

Когда я вошла, лекция ещё не началась. Аудитория была большая, почти вся заполнена. Несколько человек подняли головы, разглядывая меня с любопытством. Я невольно замялась, переступив с ноги на ногу, не зная, куда идти.

И тут в глубине аудитории я заметила знакомую фигуру. Феликс. Он сидел, развалившись на стуле, и,